Национальная комиссия – Международная комиссия: точки соприкосновения и отталкивания

Парадоксально, но эти два отчёта, преследовавшие цель разобраться в природе одного конфликта и дать рекомендации по предотвращению новых, проложили очередную трещину в нашем обществе. На уровне псевдопатриотических лозунгов один из них определяется как прокыргызский, другой – как проузбекский. Но такой подход неадекватен и может разжечь пламя ненависти вновь. Отсутствие последовательного сравнительного анализа этих важнейших документов ставит под сомнение результативность дальнейшей работы в установлении мира на юге республики. Сказать, что сегодня наказаны все, кто должен был понести наказание, определённо нельзя – на нашей памяти нет ни одного громкого судебного процесса, связанного с июньской трагедией. Цель этой работы – заглянуть вглубь описанной проблемы и поразмышлять о причинах несоответствий между исследованиями Международной и Национальной комиссии по расследованию событий на юге Кыргызстана.

 

Радикальные исламисты – надёжное прикрытие

Забавно, но расхождения начинаются уже во вступительных главах. Этнический состав населения республики, согласно данным ИКК, распределяется по трём главным группам так: 69,2% — кыргызов, 14,7% — узбеков, 8,3% — русских. Цифры из отчёта Национальной комиссии ушли недалеко, но всё же разнятся: кыргызы – 71%, узбеки – 14,3%, русские – 7,8%. Сослаться на «округление» в данном случае нельзя. Такое ощущение, что кто-то или специально набавил/ убавил, с тем, чтобы смотрелось значительнее/незначительнее. Интересно, что и те, и другие ссылаются на данные переписи 2009 года.

Методология комиссий во многом совпадала. Например, в обоих случаях учитывались обращения в общественные приёмные на юге республики. Но в случае ИКК имело место также изучение заявлений узбеков, покинувших Ош – а это значительная часть населения города. Значительную долю активности ИКК представляет деятельность на дипломатическом уровне, что придаёт их исследованию особый оттенок.

В частях, где анализируются предпосылки трагедии и общее состояние южного региона, обе комиссии отмечают перевес этнических кыргызов в руководящих кадрах. Интересно, что с проблемой столь явной диспропорции Национальная комиссия предложила бороться первой – вот как выглядит одна из её рекомендаций: «Президенту КР, Правительству КР, Министерству обороны и другим силовым структурам, Совету судей при Верховном суде КР, Агентствам по кадровой службе и местному самоуправлению, Министерству по делам молодёжи при назначении и пополнении резервов кадров учитывать полиэтнический состав населения, отдав при этом приоритет деловым и нравственным качествам кандидатов». Представляется, как все перечисленные сразу забудут о конкуренции родов и кланов, о родственниках, которые так и просятся быть пристроенными на хорошее место, и начнут «обращать внимание»…

Что интересно, Национальная комиссия, как бы смягчая описанную выше очевидность, делает упор на то, что узбеки прекрасно проявлены в других сферах: «более важно и симптоматично другое – уровень экономической активности и занятости узбекского населения». Да, их нет на руководящих должностях, но разве для того, чтобы жить нормально, обязательно руководить, – как бы удивляются отечественные эксперты, — есть ведь торговля, медицина и другие почётные занятия! И это при констатации: «…уровень представительства узбеков в центральных и местных органах власти не соответствует их реальной численности». ИКК разбирает эту проблему подробнее и прямо указывает на последствия такого, казалось бы, нормального положения дел – а именно на то, что сегодня стирается даже историческая память об ошских узбеках: «исторические музеи упоминают узбеков дважды: как участников демонстраций 1930-ых годов и столкновений 1990 года».

В отчёте Национальной комиссии можно найти противоположные высказывания относительно известного лозунга «Кыргызстан – наш общий дом». В одном месте  он упоминается в контексте выработки государственной политики в области национальных отношений, сыгравшей «положительную роль в формировании гармоничных отношений между этносами в Кыргызстане». А в другом находим следующее: «…доктрина А. Акаева «Кыргызстан – наш общий дом» во многом носила декларативно-показной характер. Она не имела конкретных механизмов и институтов реализации». Спрашивается, а как в таком случае узбекское население смогло «достичь больших успехов и имело немалые достижения» (из того же отчёта)?

Нацкомиссия корит А. Акаева ещё и за упразднение Отдела межнациональных отношений в составе Администрации Президента. По мнению отечественных экспертов, в своё время это был единственный государственный орган, призванный заниматься национальной политикой. ИКК, впрочем, указывает на то, что «государство никогда не предлагало эффективной межэтнической политики».

Ещё с первых строк доклада Национальной комиссии на первый план выходят исламисты: «…факты и аналитические документы по трагическим событиям 1990 года и последующего времени показывают, что исламизированная и националистически настроенная узбекская часть Ферганской долины, идеи которой вынашивает Исламское движение Туркестана (ИДТ), стремится к объединению Ферганы и созданию единого исламского государства – Халифат». Согласитесь, привязка «узбекской части» к радикальным исламистам выглядит довольно спорно – в свете того, что теперь в рядах той же партии «Хизб-ут-Тахрир» немало  и этнических кыргызов, а целые сёла приверженцев «истинного ислама» появляются уже и на севере Кыргызстана.

Так же искусственно выглядит и привязка Нацкомиссией «националистически настроенных лидеров узбекской общины» к Бакиеву – особенно в свете раскрывающихся фактов. Здесь проходит и первый серьёзный «водораздел» между Национальной комиссией и ИКК, которая пишет, что «Временное Правительство искало поддержки на юге у узбекского населения».

 

Что было — то было?! Что было — то есть!

В обоих отчётах достойное место занимает анализ ошских событий 1990 года. И, естественно, без расхождений не обходится. Например, вторую половину 80-х Нацкомиссия характеризует как период «подъёма национального самосознания как кыргызов, так и узбеков», и ИКК говорит об  «ослабевании центральной власти в СССР». Справедливости ради, следует заметить, что второе определение куда реалистичнее. Национальное самоОСОЗНАНИЕ, на наш взгляд, не мыслится без  определения реального места в культурном ландшафте, где присутствуют и другие значимые,  своеобразные народы. Продуктом такого осознания является то самое национальное самоСОЗНАНИЕ. А коль вместо самоосознания наблюдается мифологизация и навязывание рождённых в одной национальной среде мифов другим народам, то конфликт просто неизбежен. Так что, если в Советском Союзе процесс национального самоосознания (а это всегда процесс) пусть подспудно, прикрытый господствующей идеологией интернационализма, но шёл, то после обретения независимости во многом прекратился. Зачем ещё что-то там осознавать, если есть независимость? – рассудили тогда многие и перешли к «делам насущным» — дележу собственности и распределению сфер влияния.

Оба отчёта в анализе ошских событий 1990 г. не обходят вниманием два неформальных объединения: узбекское «Адолат» и кыргызское «Ош аймагы». Налицо разница в представлении второго: Нацкомиссия пишет, что «Ош аймагы» создано «в целях удовлетворения требований» кыргызской молодёжи, которая просила «определить земельные участки под строительство жилья», говоря о земельных участках вообще, а Международная комиссия прямо указывает, что сутью их деятельности было «передать участки узбекско-населённых колхозов» кыргызскому населению. То, что наблюдается такое расхождение в отношении событий аж двадцатилетней давности, прямо указывает на то, что далеко в решении кыргызско-узбекской проблемы на юге власти независимого Кыргызстана не ушли. В определённой степени подтверждая данный тезис, Нацкомиссия сообщает: «руководители, непосредственно принявшие неверные решения в тех трагических событиях, вплоть до недавнего времени оставались на высоких государственных постах». Единственным высокопоставленным чиновником, на котором отразилась тогда ошская трагедия, стал Абсамат Масалиев: ИКК пишет, что он «был смещён», а Нацкомиссия – «подал в отставку». Что касается понесших наказание простых людей, то, в то время, как Национальная комиссия умалчивает о них, Международная, наоборот, выдвигает на передний план факт, что 80% осуждённых в 1990 г. были кыргызами. Выглядит, конечно, впечатляюще, но тут же указано общее число осуждённых – всего 48 человек. Странно, что подобная выборка позволила ИКК говорить о «честных судебных разбирательствах». Видимо, права Национальная комиссия, сделавшая такой вывод: «…тогда не была дана объективная и принципиальная оценка этим событиям, не были извлечены из них необходимые уроки». 

 

Джалал-Абад: первая кровь

Мысль, что Ошская трагедия июня 2010 г. началась в Джалал-Абаде, звучит и в том, и в другом отчёте – разнятся только трактовки. Отечественные эксперты не отрицают, что Кадыржан Батыров вместе с членами партии «Ата-Мекен» поддерживал действующего губернатора (ставленника Временного Правительства) Асанова в то время, как огромное число южан оставалось верными бакиевскому режиму, но с самого начала приписывают людям Батырова (читайте – узбекам) всевозможные недостойные деяния. В первую очередь, речь идёт о поджогах домов родственников Курманбека Бакиева и глумлении над национальным флагом Кыргызстана, якобы имевшем место 14 мая. ИКК, ссылаясь на губернатора Джалал-Абадской области, отмечает численность толпы, действовавшей тогда как колеблющуюся от 1,500 до 2,000 человек, «30% из которых были узбеками». Если соотнести это с утверждениями Национальной комиссии, получается, что пока узбеки жгли дома и топтали национальный флаг, 70% кыргызов мирно топтались в сторонке и пассивно наблюдали за происходящим. ИКК сообщает, что у них противоречивые данные относительно участия Батырова в походе на Тейит,  родовое гнездо Бакиевых, а сам «лидер узбекских националистов» всё отрицает и говорит, что «известные преступники находились там, и дом Бакиева уже горел», когда сторонники Временного Правительства прибыли туда. Соответственно, встаёт вопрос о том, что это был за «криминал».

Конкретно факт того, что сторонники Батырова растоптали (у наших, почему-то, сожгли) флаг Кыргызстана, ИКК не доказан. Международные эксперты пишут об этом, как о слухах, появившихся позже в среде кыргызов и способствовавших перетеканию политического конфликта в межнациональный.

Нацкомиссия ничего не пишет об организации противников Временного Правительства «Манас Коомо» (Ассоциация Народного Единства Манаса), за созданием которой стоял в мае 2010 г. – согласно неподтверждённым ИКК данным – Камчибек Ташиев, ныне депутат ЖК КР. И это при том, что Международная комиссия говорит, что данное объединение насчитывало около 3 тысяч членов! В другом месте, где отечественные эксперты пишут о кыргызах, возмущённых трансляцией узбекских митингов по Ош ТВ и Мезон ТВ и требующих привлечения К. Батырова к уголовной ответственности, — о кыргызах, «прибывших из разных районов области в количестве 2000 человек», ИКК озвучивает цифру в 1000 человек и напрямую с «Манас Коомо» эту тысячу не связывает.

Хронология собраний на ипподроме г. Джалал-Абада в местном отчёте отсутствует и получается, что 19 мая в сторону университета Дружбы народов двигаются те же 2 тысячи кыргызов, что 18 мая требовали привлечения К. Батырова к уголовной ответственности. В картинке, описанной ИКК, всё намного сложнее. Там всплывает и факт избиения на ипподроме действующего губернатора Асанова (ставленника ВП), и факт того, что генерал Исмаил Исаков, как спецпредставитель ВП на юге, дал  выступавшим за арест Батырова и закрытие университета Дружбы Народов обещание удовлетворить их требования, а главное – сообщение, что всего «курултай» 19 мая посетило от  5000 до 6000 кыргызов. При этом, количество толпы, развязавшей насилие в тот день, не уточняется.

Разнятся данные по жертвам майских событий в Джалал-Абаде: в отчёте Нацкомиссии это 2 человека убитых, 65 раненых 14 мая и 2 человека убитых и 70, получивших огнестрельные ранения 19 мая, итого — 4 убитых, 135 раненых. А вот соответствующие данные ИКК: «Четыре кыргыза и два узбека были убиты во время событий в мае и 72 были ранены». Итого 6 убитых и 72 раненых. Разброс довольно большой и указывает на то, что в данном случае комиссии опирались на разные источники.

В отчёте Национальной комиссии Батыров всячески клеймится. В то же время, О. Текебаев, А. Бекназаров, А. Атамбаев, Р. Отунбаева «факт телефонных переговоров или личных встреч с К. Батыровым в рамках консультаций по политическим и межнациональным вопросам как в индивидуальном порядке, так и в широком формате» в интервью той же самой комиссии подтверждают. ИКК и вовсе указывает на прямое сотрудничество Временного Правительства и К. Батырова, в то время, как момент сотрудничества ВП с Батыровым в местном отчёте сглажен  и представлен только в той обтекаемой формулировке, которая дана выше.

Нацкомиссия подчёркивает, что «трагическим июньским событиям, произошедшим в городе Ош, предшествовали многочисленные собрания узбекской диаспоры, идейными вдохновителями и организаторами которых были лидеры национально-культурных центров (К. Батыров, И.Абдрасулов, Ж. Салахитдинов, К. Абдуллаева). В вину им ставится не только проведение собраний, но и создание специальных дружин под видом обеспечения безопасности кварталов и микрорайонов, где проживало узбекское население. С их подачи якобы «устраивались конфликтные ситуации и драки между представителями кыргызской и узбекской молодёжи». ИКК, в свою очередь, такой связи не улавливает и перемычкой между охваченным межнациональной ненавистью Джалал-Абадом и до поры-до времени мирным Ошем считает арест И. Абдрасулова, инициированный Генеральным прокурором А. Бекназаровым. «Это имело обратный эффект, нежели ожидал Бекназаров. Несколько сотен молодых узбекских мужчин собрались в помещении милиции, где содержался Абдурасулов и потребовали его освобождения. В ответ группа кыргызских мужчин начала собираться в кыргызских районах. Милиция выпустила Абдурасулова, чтобы рассеять напряжение», — сообщается в отчёте Международной комиссии. Ни строчки о данном инциденте в докладе отечественных экспертов нет.

В то же время, ИКК отмечает, что атмосфера беззакония и вседозволенности установилась в Оше ещё в апреле, после революции: именно тогда начались периодические стычки узбекской и кыргызской молодёжи, оскорбления и избиения таксистов, мотивированные их национальностью, разгул уличных банд. В отчёте Национальной комиссии об этом ничего нет, зато упоминается некий Мамаханов Х.Н., осуществлявший «материальное снабжение узбекских ополченцев, обеспечивая их также вооружением», — у него была «изъята крупная партия наркотических средств, а также — огнестрельного оружия и боеприпасов». ИКК характеризует сведения о складах оружия  в узбекских махаллях как «необоснованные слухи». Как видите, трактовка периода, предшествовавшего июньским событиям и с той, и с другой стороны неоднозначна, что создаёт дополнительную путаницу.

 

Силы третьи, четвёртые, пятые…

Нацкомиссия утверждает, что имела место договорённость Максима и Жаныша Бакиевых с Исламским Движением Узбекистана о переброске боевиков для «дестабилизации ситуации в Кыргызстане» (ссылка на данные ГКНБ). На этом факты, позволяющие настаивать на том, что июньские события — «спланированная крупномасштабная провокация» (а именно такое определение даёт Национальная комиссия), заканчиваются. ИКК вообще не рассматривает эту версию всерьёз.

В разделе «О третьей силе» местные эксперты также признаются, что сведения «о причастности к этим событиям неких третьих сил в лице таджикских снайперов, американских и российских спецслужб … документально не подтвердились». По их мнению, «вопрос о третьей (внешней) силе … нуждается в дополнительном изучении». В свою очередь, ИКК термин «третья сила» не употребляет.

На «рэкет и рейдерство отдельных кыргызских криминальных авторитетов» как на спусковой крючок конфликта указывают оба отчёта. На передел сфер влияния в криминальной среде указывает хотя бы тот факт, что в канун июньских событий (7 июня) в криминальной разборке был убит Айбек Мирсидиков — криминальный авторитет, замешанный в том числе и в наркоторговле. Является ли случайным совпадением убийство знаменитого Чёрного Айбека, на которого в период своего правления опирался сам Бакиев, за 3 дня до того, как случилась трагедия республиканского масштаба? Кто знает… Вот ИКК вообще об этом не упоминает – видимо, не понимая, какую роль в политической жизни нашей республики играет криминалитет.

Оба отчёта указывают на Ош как на узел наркотранзита и увеличение наркотрафика после закрытия при Бакиеве Центра по контролю за  наркотиками. «Временное Правительство [также] не пыталось контролировать преступность на юге», — отмечает ИКК.

 

Ош многострадальный

Описание ошских событий 10 июня в  обоих отчётах начинается с гостиницы «Алай». Численность узбекской толпы, собравшейся там к 23:00 ч., определяется ИКК как 3000 человек. Нацкомиссия указывает на интервал от 500 до 2000. Как указывают отечественные эксперты, первые выстрелы в тот вечер были произведены из чёрных джипов – в отчёте ИКК такая, казалось бы, заметная деталь не упоминается. В целом же, Международная комиссия вменяет толпе поджог упомянутой гостиницы, казино, Филармонии и близлежащих магазинов. Национальная комиссия расширяет этот список, включая туда битьё окон в близлежащих домах и нападения на проезжающие автомобили с последующими избиениями пассажиров кыргызской национальности.

Одновременное чтение азана в нескольких мечетях г. Ош  и запуск ракет в 00:30 часов ночи 11 июня воспринимает как призыв к беспорядкам в разных частях города: в подтверждение приводятся случаи поступления в больницу лиц кыргызской национальности. В то же время ИКК сообщает, что «выстрелы были направлены на узбекскую толпу», а азан из как минимум 4-х мечетей (почему-то в данном случае — около 2 часов ночи) «предупредил людей уберечься». Столь серьёзные расхождения в фактологии, на наш взгляд, свидетельствуют о том, что ситуация в городе была крайне критической и люди находились в состоянии паники.

Совершенно разные трактовки получил факт появления надписей  на стенах. В отчётах приводятся разные варианты написания: у Нацкомиссии —  «Uzbek zone», «Kyrgyz zone», у ИКК — UZ, KG и RUSSKIE. И те, и те подтверждают наличие надписей «SOS» – международного сигнала бедствия. ИКК, указывая на «рисование этнических идентификаторов на стенах домов в районах, подвергшихся нападению», доказывает тем самым, что нападение было направлено против узбеков (258). Отечественные эксперты, ссылаясь на задержанных граждан узбекской национальности, утверждают: все эти надписи «были сделаны для того, чтобы пришедшие на помощь силы из Узбекистана или вооружённые экстремисты могли ориентироваться в каких домах и кварталах проживают кыргызы или узбеки». Опираясь на такие рассуждения, Нацкомиссия утвердительно заявляет, что «июньские события были заранее организованы». Создаётся впечатление, что в данном случае мы наблюдаем банальный подбор фактов под обоснование изначальной концепции, от которой никто отказываться не собирается. К слову, ИКК проявляет куда больше объективности, делая такое заключение по надписям: «Скорее всего, это была и защитная, и агрессивная мера».

Нацкомиссия считает, что подтягивание в Ош кыргызской молодёжи предгорных и горных районов, сопровождавшееся захватом оружия в военных частях, — реакция на то, что творили узбеки. При этом обе комиссии отмечают, что особую роль сыграли тут слухи о том, что ночью 11 июня узбеки насиловали кыргызских студенток, находившихся в общежитиях Ошского университета. Заключение Международной комиссии тут категорично: «ИКК убеждена, что инцидент изнасилования или убийства женщин-кыргызок-студенток не имел места в общежитии поздно вечером 10 июня или рано утром 11 июня». Нацкомиссия также пишет, что «слух не нашёл документального подтверждения».

Ночью 11 июня в Ош были введены армейские части. «Однако серьёзно повлиять на обстановку военным не удалось», — отмечает Нацкомиссия и численно упоминает лишь отправленных в Ош Бишкека спецназовцев в количестве 300 человек. «Общее количество имевшихся в распоряжении сил было около 2,000 человек», — добавляет ИКК: международные эксперты не в силах понять, как можно было с такими силами не повлиять на обстановку. Заблаговременный ответ Национальной комиссии — результатах проверки Вооружённых сил двумя межведомственными следственно-оперативными бригадами, которые в пух и прах раскритикуют то, что сделал с ВС Бакиев. Впрочем, для ИКК и это, видимо, не аргумент. Перед нашими глазами предстаёт какая-то заочная дискуссия, потому что далее следует тот аргумент ИКК, что обратить внимание на состояние Вооружённых сил можно было уже после майских событий в Джалал-Абаде. В дебрях этих аргументов можно разглядеть не только упрёк системе, не способной обеспечить безопасность для своих граждан, но и подозрение военных в участии в беспорядках. Прямые утверждения можно встретить, например, в пункте 150 отчёта Международной комиссии: «…Это следует из присутствия профессионально веденных БТРов, везущих мужчин в военной форме, явной готовности, с которой военные сдали БТРы, оружие и боеприпасы, повторяющейся системы и порядка атак, и доказательств планирования со специфической нацеленностью на районы, людей и собственность. Такая дисциплина и порядок не соизмерима нормальным действиям спонтанно восставшей гражданской толпы».

Домыслы относительно использования снайперов одной из сторон конфликта в ночь с 10 на 11 июня в г. Ош Нацкомиссия не публикует вообще, а ИКК «считает маловероятным, что обученные снайперы, использующие соответствующие снайперские винтовки, располагались на горе в это время». В то же время ИКК отмечает использование в г. Ош специальных зажигательных приспособлений (260).

ИКК пишет, что хотя многие преступления были совершены «по случаю», «имела место четкая модель других инцидентов, что говорит о некотором элементе планирования, особенно по отношению к атакам на баррикады узбекских махаллей БТРами и вооруженными кыргызами, которые начались после рассвета 11 июня и, впоследствии, были нацелены на сожжение узбекской собственности». Кыргызстанские эксперты говорят о продуманной и подготовленной провокации, но фактов использования боевой техники «особенно по отношению к атакам на баррикады узбекских махаллей БТРми и вооруженными кыргызами» (ИКК) избегает. То же касается фактов мародёрства и изнасилований в узбекских махаллях (о чём пишет ИКК).

К слову, ИКК вообще гораздо подробнее описывают то, что творилось в ночь с 10 на 11 июня: если в данной статье больше ссылок на отчёт Международной комиссии, то это обусловлено только бОльшим по сравнению с отчётом Нацкомиссии объёмом фактов. Ко всему прочему, международная комиссия описывает и всё, что творилось в  Наримане, Джалал-Абаде, Сузаке, Базар-Коргоне, Чаткале – этого в отчёте Нацкомиссии не найти.

Ничего не пишет Нацкомиссия и о том, как защищались жители узбекских махаллей в ночь с 10 на 11 июня. Всё, что было на самом деле, находим опять же у ИКК: «К, примерно, 03:00 ч. многие узбекские махалли отреагировали возведением баррикад из камней, деревьев и грузовых контейнеров, которые в другое время были местом для придорожной коммерческой торговли. Сельские жители в Наримане заблокировали центральную дорогу, которая соединяла Ош и с аэропортом и с Бишкеком» (138). Город наводняли жители областных сёл.  Призыв губернатора Ошской области к главам районов создать блокпосты, чтобы предотвратить мобилизацию кыргызов, ничего не дал. И, как итог, «Сельская мобилизация кыргызских мужчин беспрепятственно перешла во второй день насилия» (ИКК, 143).

В отчёте Нацкомиссии, в свою очередь, отмечается, что «местные власти по мере возможности пытались проводить работу в пределах своих полномочий». За этой витиеватой фразой, поясняется дальше, стоят: обеспечение безопасности местным и иностранным студентам, а также вывоз граждан, оставшихся в зоне конфликта. Об эффективности – ни слова.

ИКК сообщает, что атаке на Черёмушки предшествовал сбор у кинотеатра «Киргизия», раздача оружия и инструктаж. Всё это делалось неизвестными лицами (157). Нацкомиссия ничего об этом не пишет.

По сведениям Национальной комиссии, захват оружия имел место в городах Ош, Джалал-Абад, Майлуу-Суу, а также десяти районах Джалал-Абадской и Ошской области. ИКК приводит цифры о захваченном оружии по Ошу и Джалал-Абаду, в том время, как Нацкомиссия — по незаконно захваченному «из воинских частей и органов милиции» без указания их локализации. Если сопоставить данные обоих отчётов, выйдет, что больше половины огнестрельного оружия захвачено вне Оша и Джалал-Абада. Отечественные эксперты не приводят конкретных цифр относительно оружия и боеприпасов, оставшихся на руках. Международные «с некоторой обеспокоенностью» отмечают то, что не были возвращены 80 единиц оружия и 19,079 единиц боеприпасов. В другом месте ИКК говорит о том, что примерно над половиной оружия и боеприпасов контроль восстановить так и не удалось. Нацкомиссия, в свою очередь, уверяет, что возвращена бОльшая часть, присовокупляя к этому информацию об изъятии более 50 кг. наркотических веществ.

О захвате и обмене заложников 13 июня (по информации ИКК, тут были замешаны «некоторые отдельные члены сил безопасности» (194), опять-таки, вспоминают только международные эксперты. 

ИКК подчёркивает, что изнасилования совершались как кыргызами, так и узбеками, но при этом указывает на «повторяющуюся модель группового изнасилования узбекских женщин» и констатирует: «Большинство случаев включали сексуальное насилие, совершенное кыргызскими мужчинами, направленное против узбекских женщин» (217).  Особенно шокируют в этом смысле пункты 218 и 264 Отчёта международной комиссии. Для отечественных экспертов, равно как и для родственников девушек, переживших насилие, эта тема остаётся табуированной. К сожалению, то же самое касается правоохранительных органов и местных властей. «В редких случаях, когда жертва решала сделать заявление об изнасиловании, реакция властей была неадекватной, если не препятствующей, часто вынуждающей жертвы отзывать их заявления», — пишет ИКК, указывая, что по статье «Изнасилование» всего возбуждено три дела. 

Что касается общего количества жертв июньских событий, ИКК ориентируется на данные по количеству жертв, представленных НПО «Кылым Шамы». Разница с данными Нацкомиссии составляет 44 погибших. Отечественные эксперты учитывают наличие неопознанных трупов, ИКК всех раскладывает по национальностям. Впрочем, основные тенденции в процентном соотношении кыргызов и узбеков в обоих отчётах практически идентичны. Другое дело, ИКК привлекает к этому внимание, указывая на различный характер ран у кыргызов и узбеков: «Большинство узбеков погибли от огнестрельных ранений (72%), в то время как смертельные травмы кыргызов были равно от огнестрельных ранений (51%) и от ранений иного характера (49%)». Немного разнятся данные по телесным повреждениям: ИКК пишут, что более 60% у обратившихся в больницу имели огнестрельные ранения. Цифры Нацкомиссии сводятся к 48% (925 из 1930 граждан).

На порядок расходятся и данные по беженцам, представленные в отчётах. Нацкомиссия пишет, что в июне 2010 г. в Узбекистан перебрались 75 тыс. человек. ИКК цитирует власти Узбекистана, которые утверждали, что приняли около 111,000 перемещенных лиц, однако замечает: «Согласно оценкам, 78,000 перемещенных лиц вернулись через границу в преддверии референдума по Конституции 27 июня». Кроме того, имеются данные о давлении на беженцев со стороны как узбекистанских, так и кырызстанских властей. Это стало, рассуждает ИКК, реальной причиной их скорого возврата.

В обоих отчётах рассматриваются также экономические потери. ИКК даёт общую статистику по разрушенным зданиям, Нацкомиссия — по уничтоженным и похищенным «единицам имущества». Во время июньских событий, пишут отечественные эксперты, было разрушено 1861 жилых домов. Отметим, что они не делят владельцев разрушенных и повреждённых домов по национальной принадлежности. А вот ИКК утверждает, что «разрушения преимущественно коснулись узбекских махаллей», указывая цифру в 1,943 поврежденных дворов. «О том, что нападение было направлено против узбеков, проще всего свидетельствует тот факт, что 75% убитых и подавляющее большинство уничтоженной собственности принадлежали к узбекской общине», — сообщается в отчёте Международной комиссии.

Надо отметить, отдельное внимание отечественные эксперты уделили социально-культурным последствиям трагических событий, в том числе и тем, которые уже проявились — в частности, нехватке учителей в школах и врачей в больницах. То, что эти факты не выпали из поля зрения Нацкомиссии, свидетельствует о наличии там людей, для которых небезразлично будущее южного Кыргызстана. В отчёте Национальной комиссии отмечается: «Как при А. Акаеве, так и при К. Бакиеве не была разработана четкая стратегия социально-экономического развития южных областей республики, в результате чего их население, главным образом горных и отдалённых районов, превратилось в заложника тяжелой политической и экономической ситуации, вынуждено было мигрировать на север страны и за её пределы». Последних касается рекомендация Нацкомиссии «принять долгосрочную Государственную программу по комплексному развитию отдалённых и горных районов республики».

 

Такими процедурами не лечатся

Вопрос о том, понесут ли наказание истинные виновники трагических событий на юге – ключевой в деле развязывания того гордиева узла, в который сплелись отчёты Национальной и Международной независимой комиссии. Данные о том, что по состоянию на декабрь 2010 года было возбуждено 5162 уголовных дел, в обоих отчётах совпадают. Разница в том, что Нацкомиссия предоставляет данные по задержанным, а ИКК — по расследованиям, которые привели к обвинениям. Вот как выглядит этнический состав обвиняемых по данным ИКК: 79% узбеков, 18% кыргызов и 3% — лица другой национальности. Национальная комиссия же отмечает, что по состоянию на 10 декабря 2010 года состав заключённых под стражу выглядел так: кыргызской национальности – 39 человек, узбекской – 230, другой национальности – 2 и в отношении 35 лиц избраны меры пресечения, не связанные с лишением свободы. Если перевести последние данные в проценты, то получим 84% узбеков и 14% кыргызов, что ещё чётче обрисовывает тенденцию, по которой узбеку гораздо легче подпасть под подозрение и пресс правоохранительных органов.

Данных по осужденным у Нацкомиссии нет, но есть сообщение на декабрь 2010 г. о рассмотренных делах; у ИКК есть цифра судебных процессов. Если сравнить, то получается, что в среднем по два процесса на каждое дело, а это уже некорректное утверждение. Скорее всего, мы имеем дело с шероховатым переводом с английского, и Международная комиссия имела в виду не судебные процессы, а судебные заседания.

ИКК два раза в тексте отчёта утверждает, что «получила заслуживающие доверия свидетельства о том, что группы кыргызов якобы совершали преступления против свидетелей, адвокатов и тех, кто выступал на стороне узбекских обвиняемых в судах, полицейских участках и других помещениях, связанных с уголовным процессом». По той же информации, преследовали адвокатов и судьи (294) – а международные эксперты особо подчёркивают, что «все судебные процессы проводились судьями, являющимися этническими кыргызами». А вот ещё одно место из отчёта ИКК: «Кыргызские и узбекские обвиняемые получали несравнимые приговоры за схожие правонарушения. Вызывают тревогу также слабость предъявленных доказательств и быстрота, с которой происходили суды и рассматривались апелляции узбекских подсудимых». Другая проблема, с которой сталкиваются узбеки – затягивание следствия – проявилась на почве уже упоминавшихся дел об изнасилованиях (общим количеством – три): «Пострадавшие узбечки, чьи дела не были переданы в суд, подвергались угрозам и давлению властей, требовавших от них отозвать свои иски». Третье дело об изнасиловании, где жертва была кыргызкой, было передано в прокуратуру без замедления. (297) Национальная комиссия проблемы дискриминации, судя по всему, или не видит, или просто закрывает на неё глаза.

«Спустя многие месяцы после событий результаты, достигнутые в результате политики, преследуемой Прокурором, явно неудовлетворительны и не выдерживают никакой критики», — констатирует ИКК, отмечая, что необходимо «широкомасштабное расследование и уголовное преследование виновных» при соблюдении «соответствующих процедурных гарантий».

 Продолжение

Читайте также: