Как я провез пять килограммов «наркотиков» через две границы

Баткен — это  самый отдаленный регион Кыргызстана,  живет он своей неторопливой жизнью. Именно Баткенская область сегодня играет роль коридора, по которому  ручейки наркотрафика перерастают в речной поток.

В Баткене вплоть до 40-х годов шло упорное сопротивление советской власти в виде басмаческого движения,  вооруженного  английским оружием. В высокогорном селе Зардалы нашли свое последнее убежище лидеры сопротивления новому  строю, чиновники Кокандской Республики,  объявленной во времена гражданской войны. Еще во времена Кокандского ханства здесь располагалось убежище опальных чиновников и духовенства. Высокогорные перевалы  —  маршруты для контрабанды товаров и оружия из частично контролируемого англичанами Афганистана.  Не изменилась картина и сегодня, из Афганистана, контролируемого американцами, идет поток наркотических веществ, преимущественно  для российского потребителя.

Мой маршрут начинается с города Исфары Исфаринского района Согдийской области Таджикистана. Именно здесь отовариваются многие баткенцы,  если им нужна оргтехника и комплектующие. Приехал и я, увязавшись за своим другом Эркином. На местном рынке отовариваюсь мукой — килограммов пять, аккуратно сложив белый первый сорт муки в синий целлофановый пакет, через 10 минут работы скотчем получаю пакет, напоминающий  пакет с наркотиками. Гружу свою поклажу на заднее сидение старенького «Москвича». После сытного обеда, что ни говори, а  таджики как и узбеки знают толк в кулинарии, едем обратно в Баткен. На пути пограничный пункт пропуска, где скопилось немало машин легковых и грузовых. Люди суетятся, на топчанах сидят женщины — это местные бизнес-вумен, как выясняется при беседе, они закупили товар на «Дордое» что вблизи Бишкека, самом крупном рынке в Средней Азии.  Прилетели внутренним рейсом Бишкек-Баткен и ждут прибытие своего каравана. В так называемый тесный контакт идти не хотят, опасаются, что я из силовых органов Кыргызстана. Наверное, меня подвела разговорная речь,  еще не успевшая избавиться от старых оперативных высказываний и словечек.

Пограничники изучили наши паспорта, быстро оглядели автотранспорт. Видимо мой пакет с «наркотиками»  не произвел на них должного впечатления. Та же картина повторилась и с кыргызстанскими пограничниками, они больше внимания уделяли накладным грузовых машин, скрупулезно читая каждую букву. Жалко, вот мы и на Родине, а моя заранее подготовленная речь о пользе перевозки пяти килограммов муки в хорошо упакованном целлофане не потребовалось. А я ведь репетировал, даже вспотел от волнения.

Приезжаем в Баткен, дальше пересаживаюсь на такси до города Оша, оплата за проезд 800 сомов. Шофер спрашивает: «Поеду через анклав, устроит?». На что я утвердительно киваю головой. Увидев пакет с мукой, шофер насторожился, мне пришлось объяснить, что эта мука, и я ее везу для анализа. Пришлось представиться сотрудником санэпидемстанции. Поверил. Тем более, что я сфотографировал бригаду таксистов на память.

Анклав Сох принадлежит Узбекистану, через него до недавнего времени проходила единственная асфальтовая дорога до Оша. Пункты пропуска там упрощенного характера, а значит, при себе можно иметь и внутренний документ – паспорт — пластиковую карточку. Объездная дорога по территории Кыргызстана еще не доведена до ума, проехав по ней полчаса можно хорошенько наглотаться придорожной пыли.

Выехав из  Баткена,  через 30 минут мы уже на пограничном пункте «Боз-Адыр». Шлагбаум мастерски открывает наша гордость — представитель отечественных пограничных войск. Весь «труд» ручной, это и открытие шлагбаума,  покрашенного в красно-белые тона, и  паспорта проверяют на глазок. Проверили бегло, с искажением прочтя фамилии и посмотрев на владельцев паспортов. Мой муляж и здесь оказался не востребованным, хотя я его положил на видное место в багажнике. Подъезжаем к  узбекским пограничникам, приходится ждать минут десять, так как машины с узбекскими номерами проезжают вне очереди и как назло за нами подоспели три малолитражки. Узбекские пограничники только на вид доброжелательные, если заметят помарки в паспорте или Вы окажетесь подозрительным, то они могут и «побеседовать» с вами.  После приветствия и минутного обмена любезностями между нашим шофером и пограничником, просмотрели наши паспорта. Смотрели внимательно, сравнивали фотографию в паспорте с так сказать «оригиналом». Увидев, как по-отечески тот уставился, на меня спешно добавляю: «Это мой паспорт. Я, когда фотографировался, был на 20 килограммов меньше». Смеется, спрашивает, как можно хоть 10 килограммов добавить в весе? На что, не моргнув глазом, отвечаю: «Принимайте кыргызское гражданство». Шутка не оценена. «Что в багажнике?» — спросил худощавый пограничник с сержантскими лычками на погонах. У меня екнуло сердце, вот сейчас они все увидят, и полчаса я буду объяснять пограничникам свою любовь к муке первого сорта. «Вещи клиентов, поклажа, там продукты и прочее»,  отвечает шофер, по-восточному добавляя на узбекском:  «Начальник, может, отпустите нас быстрее, а то дорога далекая, мы же маленькие люди, что мы можем перевозить запрещенного?»   Пограничники с той и другой стороны, обслуживающие анклав, в лицо знают всех таксистов, при общении взаимно вежливы и справляются друг у друга о самочувствии детей и жены. Хотя практически не знают имен собеседников.

Контрастность бросается в глаза, земли на сопредельной территории ухоженные, идет полив, не забыты ни одни метр  земли. Работает техника. Меж тем вспоминаю, что в Кыргызстане из-за высоких цен на дизельное топливо сельскохозяйственные работы идут ни шатко, ни валко.

Сохский анклав по своему красив. Правда,  соседские дома стоят вплотную, тут и там транспаранты на таджикском и узбекском языках с лозунгами советских времен типа «Поддержим мир и стабильность в Родине» и «Да здравствует цветущий Узбекистан». Население преимущественно таджики, которые сами не понимают, как так получилось, что анклав Ворух относится к Таджикистану, а Сох к Узбекистану. В приватной беседе ругают силовые структуры, но не Каримова. Особенно недовольны тем, что большая проблема таджикам получить высшее образование, если они по паспорту остаются таджиками, а не узбеками. По их словам,  кыргызы, живущие в Намангане и Андижане, получают доступ к высшему образованию и без изменения пятой графы в паспорте. Ну и недовольны плотным заслоном на границе с Таджикистаном, из-за этого они не могут посетить своих многочисленных родственников в Согдийской области.

Выезжаем из анклава, но и тут мой пакет не увидели. Обычно осматривают каждую машину, а тут повезло. На посту большая табличка с надписью на английском, русском и узбекском  «Внимание! Фото и видео съемка категорически запрещена». Проехали без досмотра. Кыргызские пограничники на пункте пропуска «Чечме» даже не взглянули на паспорта, помахав нам рукой, что означает  «Да проезжай уж быстрее».

 Оставшийся путь до города Ош преграждает пограничный пункт «Марказ». Дорога проходит прямиком по границе, на обочине узбекскими властями вырыты инженерные сооружения в виде рва глубиной почти до двух метров и вал из той же вырытой земли заботливо кое-где утрамбованной. На пункте пропуска «Марказ» нас опять-таки обделили вниманием, даже паспорта не стали осматривать, аналогичным образом с нами поступили и представитель пограничных войск ГКНБ КР.

Мой муляж оказался никому не нужным, а ведь на пунктах пропуска собак я не видел, ну те,  которые могут найти наркотическое вещество по запаху. Даже когда милиционеры —  инспекторы дорожного движения — проверяли документы водителя в городе Кызыл-Кия, я специально открывал багажник и демонстративно перекладывал пакет с «наркотиками» с одного бока на другой. Ноль внимания. В общем, до благословенного тысячелетнего города Ош мы добрались без особых помех. Ну и тут меня никто не потревожил, даже когда я пересаживался на такси до города Жалал-Абада. Только хитрый прищур водителей и прохожих.

Конечно, возникла мысль, что с Таджикской границы меня пасут отечественные разведчики, чтобы проследить, кому я доставлю свой специфический груз. Но вспомнив, что в своей основе сотрудники ГКНБ в наши дни составляют молодое поколение, некоторые из них даже не знают особенностей многоходовой оперативной работы на границе, понял беспочвенность своих предположений.

Сложилось такое ощущение, что перевозка белого порошка в пакете —  это нормальное явление. Правда, водитель для подстраховки спросил,  что это? Я ответил просто —  наркотики. Тот только ухмыльнулся: «Будь это наркотик, ты бы сейчас не мне об этом говорил». О, какие наивные! Ош и Жалал-Абад —  города, пережившие в июне прошлого года трагические события, и я был уверен, что в этих городах должен быть хороший контроль. Мало ли что могут перевозить из Таджикистана в Ош и Жалал-Абад? Оружие, боеприпасы, взрывчатку, запрещенную литературу, ну и наркотики.

Благополучно приехав в Жалал-Абад,  я подумал, а что если в следующий раз взять с собой муляж автомата и  50 кг. муки распределить по маленьким пакетикам?

 

Эпилог:

Мою муку можно и дальше вести в Бишкек, тем более, что дорога открыта и фактически бесконтрольна. А там можно попытаться провести ее по железной дороге в российскую Первопрестольную. Но учитывая, что моя заметка в этом случае приобретет смысл памятки «для начинающих нарко перевозчиков»  с подробным маршрутом и рынком сбыта, я от данной затеи отказался.

А ведь было бы неплохо за один рейс заработать полмиллиона?

Эсен Шишкараев

Читайте также: