Экологи бьют тревогу: Кыргызстан может стать экологически неконтролируемым государством

В свете развернувшейся  в Кыргызстане оптимизации системы государственного управления, целый ряд министерств и ведомств в ближайшее время ожидает встреча с реформаторским скальпелем.  Среди них – Государственное Агентство охраны окружающей среды и лесного хозяйства при Правительстве Кыргызской Республики (ГАООСЛХ). Резать будут по живому: как сообщает Абдымитал Чынгожоев, статс-секретарь Госагентства, все инспекционные функции ведомства будут переданы Государственной инспекции по экологической и технической безопасности. К последней приставлен недавно и свой начальник[1], в ведение которого из Госагентства перейдёт две сотни сотрудников ГАООСЛХ. Помимо  этого, в течение шести месяцев, предполагается создать открытые акционерные общества[2] «Кыргыз Токой» («Кыргызслес») и «Кыргыз Мерген» («Кыргызохота») – с тем, чтобы и вовсе ликвидировать Госагентство.

«Мнения опытных лесоводов по этому поводу расходятся. Но всё, что делается — делается в целях развития предпринимательства», — комментирует ситуацию Абдымитал Чынгожоев. «В нашем ведении остались вопросы экономического мониторинга, проведение экспертиз и выдача различных разрешительных документов на выбросы в атмосферу, размещение отходов и вообще на природопользование» — оправдывает он необходимость существования расчленённого Госагентства в дальнейшем.

Тем временем, глава «Озонового Центра Кыргызстана» Марс Аманалиев считает, что «экологическая инспекция – это СУТЬ работы ГАООСЛХ», и ожидающиеся преобразования готовят мягкую ликвидацию экологической отрасли как таковой. «Экологическая инспекция сама по себе – без мониторинга и Фонда охраны природы, который финансирует все природоохранные мероприятия и содержит охраняемые природные территории – работать не сможет», — анализирует эксперт перспективы существования экологической инспекции в отрыве от Госагентства.

Того же мнения придерживается и Абдималик Элеманов, в прошлом начальник Жалал-Абадского межрегионального управления охраны окружающей среды, которого цитирует АКИ-Пресс: «Учитывая, что территория Кыргызской Республики как высокогорная экосистема особо уязвима к природному и антропогенному воздействию, для решения приоритетных задач устойчивого развития страны и обеспечения национальной безопасности, наоборот,  необходимо усилить статус Госагентства до уровня министерства»[3].

«Кто советовался с экологами, когда готовилась реформа отрасли?» — этот вопрос волнует в настоящее время  значительный сегмент эко-сообщества Кыргызстана. Особую остроту этому вопросу  придаёт тот факт, что с 2001 г. Кыргызстан является стороной Орхусской конвенции –международного акта, призванного обеспечить доступ граждан к участию в принятии решений, касающихся экологии. Не пора ли вспомнить об этом сегодня, когда крайне нечувствительная к экологическим рискам бюрократия ставит под удар фактически всё население страны, инициируя столь опасное с точки зрения стратегии переустройство? К слову, Анна Кириленко, представитель экологического движения «БИОМ» отмечает, что и «Среднесрочная программа развития Кыргызской Республики на 2012-2014 годы»[4] предполагает отмену запрета на лицензирование опасных производств». Смотрится, как ход долгосрочной стратегии, в которую вписано и расчленение Госагентства охраны окружающей среды.

Даже если функция экологического контроля поставлена в Кыргызстане не на самый высокий  уровень (пример тому – нашумевший[5] и продолжающий будоражить[6] общество[7] случай с радиоактивным углём из Казахстана), пока существует неразрывная цепочка экспертизы и надведомственного контроля, за экологическое будущее республики можно быть относительно спокойным. Но что выйдет, если природные экосистемы Кыргызстана путём акционирования государственной собственности попадут в частные руки?

«Ликвидация экологического ведомства и коммерциализация лесного ведомства выглядит абсурдной как для государства, так и для международного сообщества, особенно на фоне усилий,  предпринимаемых мировым сообществом в рамках решения глобальных экологических проблем: изменения климата, таяния ледников и сокращения водных ресурсов, сокращения биологического разнообразия, деградации земель и пастбищ» — такова позиция отечественного экологического сообщества, оглашённая на пресс-конференции 11 января[8]. Как уточнил принявший в ней участие патриарх кыргызской экологической науки Эмиль Шукуров, «ликвидация госоргана по экологии, снятие препон для бизнеса открывают дорогу жуликам и снимают с государства ответственность за будущее природы».

Конечно, не хочется верить, что цель «оптимизации» в данном случае — выкурить профессиональных экологов из Кыргызской Республики и заняться эксплуатацией природных богатств страны уже безо всякой оглядки на международные соглашения… Но в данном конкретном случае всё очень на то похоже.

Сами представители исполнительной власти делают упор на то, что не одной экологией живо государство и считают, что в долгосрочной перспективе «оптимизация» должна привести к непременному росту эффективности контроля. «За охрану природы и развитие биоразнообразия на местах отвечают егеря. За работой егерей раньше должны были следить инспектора. Раньше и те, и другие работали в одном органе. Теперь функция надзора выделяется», — «на пальцах» объясняет министр экономики и антимонопольной политики КР Темир Сариев. Он называет создание единой Государственной инспекции по экологической и технической безопасности «изюминкой реформы» и делает акцент на том, что такие преобразования осуществляются в Кыргызстане впервые: «Мы понимаем, что реформы болезненны, но вектор, который мы взяли, правильный. Во-первых, мы сокращаем число инспекторов, убираем дублирование, предлагаем создание профессии инспектора широкого профиля, сокращаем количество проверок и посещений субъектов предпринимательства. Всё это создаст благоприятные условия для развития бизнес-среды». По словам министра, скоро «в каждом регионе будет только один главный «человек с печатью» — на несколько направлений проверки».

Звучит красиво, но… провоцирует ещё больше вопросов: кто, например, займётся обучением этих самых «многофункциональных инспекторов» и насколько повысится эффективность их работы в отрыве от экспертов-экологов? Интересно, что даже на Заседании Комиссии по оптимизации системы государственного управления 4 февраля обнаружилось, что в функции и задачи будущей Госинспекции с самого начало были записаны сохранение биоразнообразия, лесных экосистем, а также проведение мероприятий, способствующих воспроизводству диких животных. Там же — «организация и осуществление охотничьего надзора, сохранение и рациональное использование охотничьих ресурсов». Не надо быть экспертом, чтобы понять: это не то, что должно составлять деятельность инспекции (от лат. inspectio осмотр). Архитекторы «оптимизации» обещают всё исправить и, конечно, исправят. Но разве это не знак, говорящий о том, что нельзя отделять ствол дерева от его корней? Неэкологично это.

Илларион ЗВЯГИНЦЕВ

 



[1]http://www.kabar.kg/personnel-policy/full/25754

[2]http://news.namba.kg/read.php?id=96451

[3]http://akipress.org/comments/news:10891/

[4]http://www.gov.kg/?page_id=4126

[5]http://pda.kabar.kg/society/full/21883?all

[6]http://www.knews.kg/ru/parlament_chro/10333/

[7]http://kg.akipress.org/discus:476681/#comm

[8]http://www.ekois.net/wp/?p=8420

Читайте также: