Куда идешь, мой Кыргызстан?

Вот уже четверть века с подачи Запада длится эксперимент прорыва страны в новое качество. Политика нескончаемых реформ преподносится как инструмент переформатирования всей правовой, политико-экономической структуры общества. Используемый в этих целях мобилизационный ресурс разного рода «стратегий», «дорожный карт» — давно исчерпал себя: экономика страны пребывает в хронической депрессии и стагнации, сопровождаемой структурным политико-правовым кризисом трех ветвей власти. Он характеризуется постоянными изменениями Конституции, гонкой референдумов, форм и системы выборов в парламент, его досрочными роспусками, распадами коалиций большинства и, как следствие, — ежегодной сменой правительств, попытками реформирования судебной ветви власти. Все это происходит в условиях неустойчивой политической системы страны.

Реформы, которые все разрушают

Реформы – это экстраординарное творчество, и вершить его дано личностям, способным считывать целостную картину мира во всем её многообразии, видеть суть вещей в их развитии.

Наше бытие пока не выдвинуло претендентов для выполнения столь сложной исторической миссии. Политика, как концентрированное выражение экономики, как искусство возможного, как в целом «наука управлять» низведена у нас до примитивного уровня – не боги горшки обжигают, но и это удел профессионалов. К сожалению, их нет в нашей политической природе. Ввиду ежегодной чехарды – смены правительств-временщиков, формируемых по принципу лояльности, но никак не профессионализма.

Предпринимаемые попытки реформирования представляют собой взаимоисключающие действия, далёкие по своему содержанию от концепции реформ. Противоречивость этого состояния объясняется неспособностью власти адаптироваться к реальностям. В общественном сознании весь этот период культивируется тезис «верю, мы идём верным путём…». При этом отсутствует сопричастность народа к этой вере.

Напрашивается вопрос: почему такие страны, как Япония, Южная Корея, Сингапур, не обладая достаточными природными ресурсами, совершили прорыв в экономическом развитии в исторически короткие сроки? Кыргызстан же, располагая практически всей «таблицей Менделеева», богатейшими водными ресурсами, плодороднейшими почвами, находится в категории развивающихся стран.

Наша реальность плохо стыкуется с заявленными фундаментальными реформами. Мы до сих пор не определились, какой тип общества пытаемся выстроить.

Капитализм будет успешно существовать, пока имеется резерв развивающихся стран, как основной объект эксплуатации их источников сырья, дешевой рабочей силы, рынков сбыта своей товарной продукции под прессингом ВТО.

Политика глобализации в закамуфлированном политико-экономическом подтексте, в первую очередь, преследует цели отчуждения государства от владений природными ресурсами с помощью продажной политэлиты. Подтверждение тому – проект «Кумтор».

В навязанных стране реформах по лекалам «либеральной модели развития» невозможно сканировать феномен развития. По своему содержанию «либеральная модель» целенаправленно выстроена и запрограммирована с функционированием в разбалансированном режиме, исключающем всякое развитие. Это системный вектор разрушения. Об этом свидетельствует четвертьвековой период новейшей истории Кыргызстана.

Кыргызстан, изначально оказавшись в подконтрольной системе «либеральной модели», механизма кредитования международными финансовыми институтами МВФ и т.д., подпал под внешнее управление. Страна закабаляется, а «либеральная модель» обеспечивает правила этой игры. Проводимые реформы в конечном счете закольцованы на геополитические интересы Запада.

На примере России особенно масштабно видны разрушения страны в рамках «либеральной модели». За «горбачёво-ельцинский период» ВВП страны снизился на 40%, а госбюджет сократился в 19 раз. В Кыргызстане была разрушена вся экономика.

Кыргызстан уже длительное время находится в пограничном состоянии кризиса – дефолта, пребывая при этом в зоне политической турбулентности, нарабатывающей свою критическую массу. Общество периодически ввергается в состояние политической критичности, дважды вылившееся в формат революций.

Временно стабилизируют эту ситуацию новые внешние заимствования и ежегодные списания внешних долгов. В 2016 году списан внешний долг: 30 млн долларов Россией и 15 млн долларов Германией.

В то же время госдолг Кыргызстана продолжает неумолимо расти, превысив 4,5 млрд долларов – около 60% к ВВП. При этом ВВП на душу населения составляет мизерную цифру, чуть более 1,2 тысячи долларов. Для сравнения: в России – 7,7; Казахстане – 6,4; Южной Корее – 34,6; в Сингапуре – более 80 тысяч долларов на душу населения.

«Либеральная модель» обрушила страну в стадию фрагментарно формирующейся экономики. В этом положении государство обречено на бездействие – невозможность что-либо изменить системно.

Отсутствие в общественном сознании достоверной информации относительно функции «либеральной модели» ставит Кыргызстан в безвыходное положение. Реальная информация служит мощным мотиватором развития. Дезинформация – крайне опасным инструментом разрушения суверенитета. Подлинный суверенитет – это не только его политическое провозглашение. Доминантой его выступают экономико-финансовые категории и на их базе – военная составляющая. Этими основополагающими компонентами наша страна, к сожалению, не располагает.

Естественно, при принятии решений касательно внутренней и внешней политики суверенитет Кыргызстана ограничивается состоянием экономики, финансов, размерами госдолга, его обслуживанием, вопросами обеспечения продовольственной безопасности, обороноспособности страны. При этом официальное позиционирование независимости страны, при абсолютной зависимости всех категорий её составляющих, означает игнорирование реальностей. Кыргызстан, как суверенное государство, состоялся частично лишь в политическом аспекте, экономический сегмент этого состояния явно отрицательный.

Да, в действительности не существует абсолютной независимости. Вступив в ООН, присоединившись к международным соглашениям, страна делегирует часть своих суверенных прав – такова природа международных отношений. Ничего общего это с навязанной нам «либеральной моделью» не имеет.

Рассмотрим, в сравнении с нашей, декларируемую эффективность модели развития» США – первой экономики мира. В её рамках только 25% ВВП создается в реальном сектора экономики. Остальные 75% аккумулируются продиктованным миру в 1944 году «Бреттон-Вудским соглашением», закрепившим статус доллара в качестве мировой валюты и превратившим бумажный доллар в товар. Этот товар обладает наивысшей ликвидностью в мире. Бумажка, эквивалентная стоимость которой обеспечивается реальным трудом всех жителей планеты. Все страны расплачиваются за неё природными ресурсами, товарной продукцией и золотом.

Всё это совершается посредством финансовых пирамид, спекулятивных биржевых операций, а также установлением цен на золото, в реальности не регулируемых рыночным механизмом спроса и предложения. Рулит всеми этими процессами механизм ставок Федеральной резервной системы США, фактически федеральной не являющейся, так как она не подконтрольна государству.

В настоящее время госдолг США превышает сумму в 19,9 триллиона долларов – 108% к ВВП. Дефицит торгового баланса в 2015 году составил 736,2 млрд долларов. В подобной ситуации любая другая страна была бы уже трижды объявлена банкротом и пошла бы с молотка. Но эта закономерность не распространяется на США.

Мировое господство США обеспечивается «Бреттон-Вудским соглашением», международными финансовыми институтами, группами транснациональных корпораций, контролирующих сложившийся миропорядок. Периодически потрясаемый мировыми экономико-финансовыми кризисами. Всё это «экономическое чудо» гарантируется военной мощью страны – её ядерным потенциалом, более чем восемьюстами военных баз, размещенных по всему миру.

Вот и вся «экономическая стратегия» либеральной модели развития США – это эксплуатация одной страной всех государств мира политикой всеобщей долларовой зависимости.

Что делать, чтобы Кыргызстан стал действительно развивающейся страной?

Обладает ли наша, кыргызская, «либеральная модель» столь внушительным арсеналом подобных рычагов «развития»? Это абсолютная утопия… И где же здесь просматривается наше место под солнцем?

Динамика экономического развития предполагает проведение глубоких структурных преобразований, наличия инновационных технологий, их инвестирования; стимулирующего кредитования банковским сектором, в первую очередь малого и среднего бизнеса, квалифицированных трудовых ресурсов; безусловное верховенство закона с независимой и не коррумпированной судебной системой; наличия политической стабильности в обществе.

Все эти объективно требуемые факторы отсутствуют в стране. Наша действительность иная.

Получив за период новейшей истории более восьми миллиардов извне, мы имеем плачевное состояние экономики. Для сравнения: послевоенная Германия, получив три миллиарда долларов, как птица Феникс восстала из пепла войны.

Наш банковский сектор с его спекулятивными процентными ставками торпедирует развитие малого и среднего бизнеса. Та же Германия стала первой экономикой Европы, где более 50% ВВП создается именно секторами малого и среднего бизнеса. Давно настало время изменить закон о Национальном банке в части кредитования экономики, продаж валют коммерческим банкам, отчислений доли прибыли в госбюджет. Требуется законодательно изменить статус-кво коммерческих банков относительно их роли в развитии экономики. Запретить использовать депозиты в спекуляциях на финансовом рынке.

Не следует питать иллюзий и относительно устойчивости нашей денежной единицы – сома. Реальный курс его в инфляционном русле не определяется реальным состоянием экономики, внутреннего потребления, соотношениями экспорта и импорта, размерами дефицита госбюджета, госдолга и его обслуживания, наличием золотовалютных резервов.

Все эти экономические сегменты, определяющие реальный курс сома, находятся в стадии формирования или несоответствующего требованиям функционирования, определяемого монетаристской политикой.

К состоянию реальных параметров экономики, в отличие от казахского тенге, курс сома привязан лишь условно. В действительности, относительная устойчивость его курса объясняется до наивного просто: он полностью сидит на финансовой игле внешних заимствований. У нас даже эти азбучные истины игнорируются и выдаются за успехи в области финансовой политики.

Так, основными статьями доходов страны являются: налоговые поступления, финансовая помощь международных институтов, добыча и производство драгметаллов, денежные переводы мигрантов из-за рубежа. Наглядный пример: крупнейшим бюджетообразующим предприятием «Кумтор» создается ежегодно порядка семи процентов в доле ВВП страны. За десять лет в госбюджет поступило около одного миллиарда долларов. Тогда как ежегодные поступления от трудовых мигрантов из России вдвое превышают этот показатель «Кумтора», а их доля в ВВП более 33%. При том в стране насчитывается 42 простаивающих завода.

В то же время наши младореформаторы дерзают на экономическом поприще, демонстрируя миру высочайшие темпы роста экономики. В 2016 году они составили 3,8%. Мы обошли первую экономику Европы – Германию – с её 1,5%. В 2015 году мы, «мобилизовав внутренние ресурсы», оставили далеко позади Китай с его самыми высокими в мире темпами роста – 6,5%, выдав на-гора порядка 10% роста. Этот «уникальный опыт-прорыв» почему-то остался не замечен мировым сообществом. Объяснение всем понятно: «Не важно как функционирует экономика, главное – как посчитать»…

И где же здесь место развивающейся экономике?..

Как говорится, у Нацстаткома «дела неплОхи, пока есть лОхи». В ходе реформ не произошло структурных изменений в экономике, базирующейся на производстве продукции с созданием добавочной стоимости, то есть системообразующим фактором. Всё это было подменено торгово-посредническими отношениями. При этом так и не сложились рыночные отношения.

Рынок не отвечает вектору развития экономики. Принципам налогообложения, ценообразования с учетом трудозатрат, конкуренции, спросу-предложению. В реальности над всем этим властвует ценовой и тарифный разбой монополистов, базирующийся на «крышевании» и лоббизме. В итоге значительную часть экономики составляет доля «теневой экономики». Существующая налоговая конструкция распространяется на законопослушные экономические субъекты, т.е. действует избирательно. Сверхприбыли получают посредники – они не облагаются налогами.

Все эти мутации псевдорынка являются чуждыми природе рыночных отношений. Это эрзацпродукт «либеральной модели». Эта сознательно управляемая система работает в интересах отдельных финансовых групп, связанных коррупционными нитями с власть имущими. Эта система преследует далекие от экономического развития страны цели.

Властные полномочия в нашем обществе выступают в качестве феномена сверхприбыльного бизнеса на политико-экономическом рынке страны без включения каких-либо трудозатрат…

Итак, по своей сути рынок работает в искаженном режиме. Налицо подмена заявленной матрицы и некий её симбиоз. А это уже не совсем рынок… И никакими «дорожными картами» восстановить логику действий рыночных отношений не представляется возможным – без смены системы в целом.

Исходя из всего вышеизложенного, правомерно констатировать – мегапроект полувека «либеральная модель развития», с точностью до наоборот, отработала свой первоначальный ресурс разрушения экономики Кыргызстана. Такова цена глобалистской политики, оплаченная страной.

Демократия развивающихся стран — это не свобода, а новый миропорядок

В глобалистской политике «либеральная модель» полностью отвечает целям внешнего управления в системе международного разделения труда и, соответственно, получения от этого дивидендов. Так, 37 крупнейших транснациональных корпораций получают 46% мирового дохода.

Суть её откровенно была отражена одним из вершителей глобалистской политики З.Бжезинским: «Демократия развивающихся стран — это не свобода, а новый миропорядок, призванный обеспечить глобалистской политикой доминирование США в мировой политике…». Комментарии здесь излишни. Итак, обещанный Западом «блицкриг-прорыв» протяженностью даже в четверть века не состоялся.

Подобная иррациональность нуждается в объяснении. Прорыв не мог осуществиться и в рамках иной, рациональной модели развития по причине отсутствия в стране необходимых для этого классических составляющих: политкласса, идеологии, наличия специфической для нас модели развития. Процесс реформирования должна сопровождать национальная идея как система, как квинтэссенция общественного развития. Она – наряду с территорией, языком, историей, культурой – выступает как объединяющий элемент идентификации нации. Обеспечивает становление целостности общества.

Идеология должна доминировать в обществе, выступать как часть национальной идеи, обладающей мобилизационным ресурсом. Это системный рычаг в осуществлении реформ. Но этот постулат отсутствует в нашем обществе.

Власть не имеет представления на каком базовом фундаменте возможно реально объединить народ, обеспечить социальное партнерство, не решив острейшую задачу несоизмеримых имущественных и социальных расслоений. Когда менее одного процента населения владеет более 90% основных активов страны.

Сегодня в рамках «либеральной модели» невозможно отыскать духовные скрепы для объединения общества. Никакими суперполиттехнологиями задачу идеологических скрепов не решить.

«Либеральная модель» обнажила и другие линии-разломы в обществе. Это противоречия регионального, родоплеменного характера, обладающие устойчивым психологическим состоянием социума. Оно объясняется законсервированностью родственных отношений в общественном сознании.

Усугубляется это положение проблемами национализма, межэтнических отношений. Наличием многоконфессиональности, осложненной нетрадиционными для нас направлениями. В то же время наблюдается заметное усиление политизации ислама.

При этом не осознается глубина полиэтничности, как национального достояния Республики. В итоге, тщетными остаются попытки политрешениями собрать, совместить и соединить несоединяемое в ещё непознанную исторической практикой субстанцию единства народа.

В стране недооцениваются угрозы информационной войны. Единению народа препятствует широкое распространение в информационном пространстве Кыргызстана массовой культуры Запада голливудским кинематографом, медиаресурсами. Обществу навязываются чуждые нашему менталитету идеи индивидуализма, насилия, психология общества потребления с единственным финансово-материальным измерением смысла жизни. Тем самым размывается наработанная веками система ценностей народа. Его самосознание, обычаи, традиции, патриотизм, коллективизм как общность, как механизм самосохранения нации.

Без национальной идеологии, без веры, без патриотизма – общество деградирует, переходит в  сектообразное состояние, что мы сегодня и наблюдаем. Наша реальность демонстрирует возрастание волатильности процесса потери этносом своей самоидентичности. И в этом суррогате растворяется образ Родины.

В этих условиях сложно говорить о возможности выработки идеологической концепции, без которой невозможно сформировать в обществе мобилизационное сознание, необходимое для проведения реформ. Власть же, кроме написания «дорожных карт», ничего предложить обществу не может. А попытки заполнить вакуум «идеологическим самопалом» не пускают корни и отторгаются. В обществе растет религиозность, однако роста духовности и этичности не происходит.

Коррупция – это генокод

Общество потеряло свои духовные ориентиры в условиях культа денег. Оно пребывает в тупике, утратив вектор своего развития. Сегодня сами деньги превратились в товар. Товаром стали отношения между людьми, образование, медицина, правосудие и, конечно, политика. Эту «новую культуру» венчает всеобъемлющий и обескровливающий страну спрут – коррупция. Она пронизывает всю существующую систему сверху донизу. Коррупция – это генокод, плоть от плоти системы. Борьба с ней в рамках этой системы бесплодна. Она видоизменяет свои схемы, сопровождая их ростом «тарифных ставок», соответственно, повышения планки рисков и не более.

По данным Минэкономики, ежегодный ущерб от коррупции, «теневой экономики» составляет порядка 40% к ВВП. От энергомафии – порядка 70 млн долларов. Все это совершается в логике современного исторического процесса.

Многое из того, что является сутью нации, утрачено безвозвратно. И где же здесь место национальной идеологии, способной переформатировать общество на созидание?

Наша «политическая элита» не способна работать в интересах государства

Основополагающим компонентом реформирования общества является состояние политического сектора с его политическими партиями, объединяющимися понятием политический класс. Он призван управлять обществом. Все проблемы общества закономерно проецируются на политкласс, госустройство, правовые, экономические сегменты – это аксиома политики.

Наш «политкласс» представляет собой буржуазно-клановую трайбалистскую генерацию, рекрутированную из чиновничье-бюрократической среды компрадорской буржуазии, сформировавшей свой капитал посредством приватизации – расхищения общенародной собственности, коррупционно-теневой экономики, механизмом «купи-продай».

Селекционировать иной, требуемый для реформирования, тип политкласса невозможно. Временной фактор – обязательное условие, без которого «политклонирование» не дает результатов. Надежда на новое младореформаторское пополнение, которое создаст новый правовой, политико-экономический уклад, абсолютно несостоятельна. Существующая система воспроизводит и включает в себя только себе подобный продукт. Она адаптирует до удобоваримого состояния молодое пополнение и лишь затем включает его в свою систему координат. Реформировать эту систему невозможно. Это замкнутый круг.

Проблема становления политкласса осложняется несовершенством формирования политсектора. Свидетельство этому – политконструкция закона о политпартиях и, соответственно, наличие в стране более двухсот партий. Уже длительное время количество никак не переходит в качество. Статус и роль абсолютного большинства партий определяется лишь категорией присутствия в информационном политпространстве и «политическими шевелениями» в период выборных кампаний. У партий единообразная популистская партийная идеология, реально не отражающая интересы различных социальных групп общества.

Партии представляют собой непостоянные, периодически меняющиеся группы лиц, подобно клубам по интересам, с одним различием – политические интересы. Беспрецедентные переходы объясняются меркантильным запросом – возможностью внутрипартийным торгом, политической коррупцией гарантированно заполучить депутатский мандат. Такое состояние партийной системы невозможно даже абстрактно представить в странах Запада.

При всех этих наличествующих элементах «партийных экзекуций» региональные, родоплеменные скрепы в партийной системе не разрушаются. Они лишь политически нивелируются. Партии в стране четко персонифицированы. Со всеми обозначенными параметрами – это далеко еще не партии.

Естественно, такое состояние политсектора является продуктом нашего менталитета и приближает нас к пониманию необходимости выработки, с учетом этого, нашей собственной модели управления и развития. К сожалению, за четверть века наша политэлита не состоялась как политический класс. Она не поднялась до уровня осознания первостепенности государственных, общенародных интересов. В её мышлении и действиях доминирует её собственная идеология самообогащения. Такая политэлита не может обладать реформистским потенциалом.

Политэлита не связывает себя с интересами страны, её будущим. Её капиталы в офшорах, работают на экономику других стран. Политэлита выступает в качестве временщиков, переходящих затем в категорию персон-мигрантов с приставкой «объявлен в розыск»…

В этом заключается вся суть внутреннего содержания политэлиты. Проблематика реформирования, политико-экономические запросы требуют, прежде всего, национализации элиты до уровня государственных интересов, а это длительный процесс.

В стране отсутствуют политико-патриотические силы, способные отстаивать интересы народа и государства. Только прямой заинтересованностью в прозападном лоббизме можно расценить позицию слуг народа «в марионеточном режиме» забаллотировавших законопроект о признании НПО – финансируемых из-за рубежа и занимающихся политической деятельностью – иностранными агентами. Этим наносится серьёзный ущерб укреплению единства народа, его государственности. В то же время аналогичный закон действует в США с 1938 года. Именно с задействованием подобных НПО начинают и совершаются госперевороты с устранением неугодных Западу режимов. Не случайно позиция наших депутатов по данному законопроекту получила лестную оценку канцлера Германии А.Меркель в ходе её визита в Кыргызстан.

Выборы в Кыргызстане – политические игры

Реформированию страны крайне необходимо альтернативное видение путей развития. В Кыргызстане отсутствует не только системная оппозиция, подобно КПРФ в России, но нет даже конструктивной. Так называемая оппозиция представлена выходцами из власти, по различным причинам отстраненным от неё, и отдельными политигроками. Все они меняют свои взгляды на противоположные после предложения им портфелей.

Всё это явно не дотягивает до уровня квалификации их в качестве оппозиции. В Кыргызстане идёт обычная персональная борьба за власть с задействованием региональных, родоплеменных факторов, закамуфлированных под статус партий. В этом и состоит вся интрига нашей так называемой оппозиции.

Реформирование невозможно без демократического функционирования общества и его политической надстройки. Но существующая система, декларируемая как демократическая, таковой по своей сути не является. Ибо напрямую формируется на основе обладания денежным капиталом.

Выборы представляют подобие фьючерских сделок на политической бирже, где в роли ценных бумаг выступают депутатские мандаты, а роль брокеров исполняют политпартии. Результаты этих сделок выносятся на голосование, в котором используются админресурсы, подкуп и т.д.

Выборы, как демократический институт формирования власти, полностью девальвировали себя. Стержень демократии – диктатура закона. В действительности закон и право действуют избирательно или вообще бездействуют. При этом ни верхи, ни низы не являются законопослушными. Коль в обществе отсутствует действие верховенства закона, значит нет и подлинной демократии.

И как в этой системе быть реформам и, в частности, реформированию политнадстройки?..

Заявка на парламентский статус республики также абсолютно несостоятельна. Ввиду отсутствия в обществе действия верховенства закона, должного уровня правовой и политической культуры. Демократического формирования институтов власти, отсутствия независимой и некоррумпированной судебной системы. При этом в стране не сформирована требуемая политическая система с реальными политическими сегментами, её составляющими – партиями, политклассом, оппозицией. Всё это сегодня – имитация, заимствованный политический бренд, игра в парламентаризм.

Политэлита ещё не доросла до уровня института парламентаризма. Это ещё лишь только «политическое школярство»…

За период новейшей истории народ полностью потерял доверие к власти. Последние выборы в Жогорку Кенеш и результаты Референдума наглядно демонстрируют глубину кризиса этого доверия. При явке на выборы в ЖК 51% избирателей из числа занесенных в списки для голосования правящая партия получила лишь 27% от числа принявших участие в голосовании. Половина избирателей страны вообще проигнорировала выборы. Эта тенденция ухудшается. Явка на референдум оказалась ещё ниже – 42%.

Фактически, с учётом общего количества избирателей, проголосовавших против, с добавлением испорченных бюллетеней, за поправки в Конституцию проголосовало 33,5%. Де-юре референдума – легитимность поправок состоялась. Де-факто – нижайший политический вес этой легитимности в обществе. В этом и заключается весь потенциал доверия народа власти. Причина – народ, как источник власти, не может влиять на принятие решений из-за отсутствия механизма отзыва депутатов, реальной подотчетности власти народу. А это уже не совсем демократия. Да и сама Конституция для всех политических режимов была и остается полем политических игр, используемым для закрепления своего властного положения.

Корпоративная природа власти со своей идеологией, моралью, госуправлением, в принципе, остаётся неизменной.

При попытках реформирования властью не была осознана истина – импортируемые европейские институты госуправления, имитирующие образцы по форме, полярно разнятся по своему содержанию и функциям. Это объясняется коллективистской спецификой нашей исторической матрицы, особенностями менталитета.

Социализм не канул в прошлое, он растворился в будущем.

Не в слепом копировании монетаристов, руководствующихся предписаниями «чикагской школы» Милтона Фридмана, а в применении альтернативных подходов «неокейнсианского толка», просматривается путь к развитию. Мировой опыт показал, руководствуясь именно «кейнсианскими подходами» с задействованием элементов механизма госрегулирования, в разные времена в США – Ф.Рузвельт, в Англии – М.Тэтчер, вызволили их экономики из депрессии и стагнации.

Именно эти смоделированные подходы развития, базирующиеся на «неокейнсианской модели» госрегулирования, синтеза принципов социализма и капитализма, мощного задействования идеологического фактора, и составляют в итоге специфику китайской модели развития. Именно она вывела Китай в ранг второй экономики мира. Её темпы экономического роста недосягаемы для развитых стран мира, включая США. Всё это исторически свидетельствует – социализм не канул в прошлое, он растворился в будущем.

И сегодня Д.Трамп заявил о намерении восстановить действие закона «Гласса-Стиголла», регулировавшего деятельность банковского сектора и запрещающего использовать депозиты в спекулятивной игре на финансовых рынках. Этот закон в 1933 году был принят Ф.Рузвельтом и отменен под давлением банкиров Уолл-стрит в 1999 году Б.Клинтоном. А это и есть задействование «неокейнсианских подходов» для развития экономики США.

Мировое сообщество становится всё более сложным. Период новейшей истории свидетельствует, что мы пока не осознали себя в этом процессе современного мироздания. В обществе по-прежнему присутствуют иллюзии преувеличенного восприятия своей роли в нём, мифической самодостаточности. Непонимание ущербности казаться тем, чем мы на самом деле не являемся. Кыргызстан самодостаточен только в сфере наличия природных ресурсов. Но противоположно не самодостаточен в реализации этого потенциала.

Политико-экономический дилетантизм в контексте причинно-следственных связей, отсутствие системного мышления не позволяют понять глубокую сущность совокупности парадигмы проведения реформ. Как науки, как целостной теоретико-практической системы. Этим обусловливается и непонимание различия между объектом и его представления о нём – что строим, как строим, куда идём?..

Дабы не пребывать на распутье, Кыргызстану необходимо запустить процесс перманентного переосмысления итогов своей новейшей истории.

Нужен ли Кыргызстан ЕАЭС? Но ЕАЭС Кыргызстану нужен!

Недостаёт нам и объективного консерватизма для выработки нашей специфической модели развития, с нашей ментальной генетикой управления. Консерватизма, как своеобразной философии, объединяющей прошлое, настоящее и будущее. С учетом этого возможен поиск путей вхождения в зону развития. Перспективными в этом направлении выступают действия Кыргызстана по интегрированию в международное экономическое пространство, и, прежде всего, с Россией – ШОС, ЕАЭС. При этом через ОДКБ обеспечивается гарантированная Россией безопасность Кыргызстана от внешних угроз.

Вступление Кыргызстана в ЕАЭС – и вынужденное, и объективное. Оно необходимо как принцип выживания, а затем развития.

Острота данного вопроса для нас определяется состоянием уровня экономик стран, в него входящих. В сравнении с нашей, находящейся в стадии формирующейся экономики со всеми вытекающими из этого последствиями, остальные отличаются мощным потенциалом. Поэтому конкуренция в этом экономическом пространстве будет жесткой. Это подтверждают современные торгово-экономические отношения США и ЕС.

Вступление Кыргызстана в ЕАЭС – это пока лишь политическое решение в экономическом формате.

Главный парадокс итогов новейшей истории Кыргызстана заключается в неразрешимости материализации идей реформирования страны. Он проецируется на ложности «выбора» навязанной «либеральной модели» и импорта западной формы демократии со всеми её разрушительными для нашего социума последствиями.

Поверхностные представления или незнание тенденций развития современных экономических направлений, мировой практики их задействования в проведении реформ, зацикленность на «монетаризме» не позволяют политической мысли правящей элиты подняться до уровня стратегического видения процесса реформирования. Она не соответствует ключевым историческим запросам развития страны. А они имеют институциональный характер. Суть их так и не была понята правящей элитой. В конечном итоге, политико-экономический романтизм растворился в жестком пространстве объективно сложившихся противоречий, имеющих системный характер. Необходима глубокая всесторонняя переоценка сложившейся ситуации. Политэлита – в её нынешнем состоянии – в рамках существующей правовой, политико-экономической конструкции государства недееспособна в попытках смоделировать вектор развития страны с трансформацией его в новое качество.

Ставка на «денежную экономику» с её ложными догмами монетаризма провалилась. Политэлитой не осознается острота этой задачи и своей исторической ответственности за судьбу страны и её народа.

Николай БАЙЛО, общественный и политический деятель, экс-депутат Жогорку Кенеша.

Читайте также: