Что такое Евразийская идентичность?

В 2020 году исполняется 5 лет со дня вступления Кыргызстана в ЕАЭС, и в обществе растет запрос на обмен мнениями экспертов по теме евразийской идентичности. 25 февраля 2020 года в г. Бишкеке прошла экспертная дискуссия по теме: «Обновленная Евразийская идентичность: проект или диалог на равных». Организатором мероприятия выступил Фонд социально политических исследований «Элчи». Историкам, философам и политологам был задан вопрос: Евразийский мир —  это очередной проект, навязываемый КР или историческая данность?    

Эксперт по вопросам госуправления Шерадил Бактыгулов: Разговоры об евразийской идентичности идут давно, но пока в Кыргызстане научная интеллигенция не выработала свой взгляд на этот вопрос. Мы ожидаем, что тематика евразийства будет затрагиваться именно в этом году, так как в Кыргызстане пройдут парламентские выборы и уже сейчас начался процесс избрания депутатов в местные кенеши. 

Доктор философских наук, профессор КТУ «Манас» Жылдыз Урманбетова:  Евразию не случайно называют «сердцем» мира, и кто завладеет им, тот будет играть ведущую роль на этом континенте. Именно здесь происходит столкновение интересов ряда держав таких как Россия, США, а сейчас еще Китая. Каждая из этих сторон предлагает нам свое видение региона, его развития и даже его географии.

Прежде чем выработать свою стратегию в Евразийском пространстве Кыргызстану необходимо понять идентичность Центральной Азии и, лишь отыскав эти точки соприкосновения, возможна какая-либо интеграция.  

Хотим ли мы этого или нет, Центральная Азия является субрегионом Евразии, и Кыргызской Республике необходимо сформулировать идею, которая объединила бы народ и защитила бы его интересы. Однако для этого необходима политическая воля, пока ее нет, она оформлена декларативно.

Когда мы обрели суверенитет, то в конституции зафиксировали, что мы – демократическое государство, подразумевая, что мы либерально-демократическое государство. И сейчас, через 30 лет после этого, идея либерализма, как подоплеки нашего демократического государства не смогла занять нишу ни в одном контексте —  ни в интеллектуальном, ни в практическом, ни у гражданского населения. Это связано с тем, что либерализм как таковой испытывает кризис во всем мире. Эту кризисную идею мы взяли и с тех пор «барахтаемся».

Идея евразийства в формате демократического социализма в некотором роде ментально объединяет наше огромное пространство. К примеру, у многих жителей Кыргызстана есть ностальгия по единству на фоне постоянно дробящихся идентичностей.  Как исследователь кыргызского образа мышления, я могу назвать некоторые черты нашего общества, которые глубоко роднят нас со многими народами Евразии: это контекстуализм, коллективизм и динамизм. Именно поэтому СССР был нашей органикой, коллективизм лег на нашу контекстуальность.

Глобализация, которая нам преподносилась как объективная тенденция бытия,  через неполные 30 лет привела к обратным процессам. Процессы интеграции должны идти с нашими ближайшими соседями по Центральной Азии в первую очередь, и потом уже выходить на евразийский уровень.

Политолог Денис Бердаков: Предзаданность географии и климата формируют наше мировоззрение, а многовековая история дала нам набор жестких социально-политических институтов и неформальных практик, которые у нас есть и работают зачастую лучше законов.

У нас перед глазами пример Казахстана, государства, которое строило свою национальную идентичность в том числе, и на их понимании евразийства, как удобной концепции транспортного хаба для республики, где в центре находится именно Казахстан. Пользуясь своим географическим положением, он зарабатывает на транзите товаров между Россией и Ближним востоком, Европой и Китаем. И во многом это у них получилось.

Наше евразийство заключается в нескольких ключевых аспектах. Во-первых, нужно прописать в учебниках истории Кыргызстана понимание двух фактов: кто мы и откуда пришли. Почему мы живем в этой части континента? Как сформированы наши социальные институты, исходя из среды обитания, взаимодействия с народами, государствами, религиями и культурами, коих было десятки за века кыргызской истории?

Изучая, открыто обсуждая это, мы увидим гибкость, высокую приспосабливаемость сетевой кыргызской нации, которая органически легко взаимодействует, торгует, работает во многих соседних странах. Это наше национальное богатство, сформированное евразийской средой обитания, составной частью, которой мы и являемся.

Во-вторых — и я с прискорбием об этом говорю — в Кыргызстане почти полностью отсутствует аналитические центры, изучающие процессы, происходящие в соседних странах: Казахстане, России, Китае, Узбекистане. А это ключевые знания, так как именно с этими странами у нас наиболее активно развивается торговля, миллион наших граждан живут, учатся и работают там. Эти страны дают нам кредиты и гранты. Наше производство мы ориентируем на рынки сбыта этих стран. Нам нужно свое евразийство – как концепция и метод восприятия нашей экономической и социальной жизни общества, планирования хозяйственных процессов.

Для нас проект любого евразийства (в российским, турецком, американском и китайском его преломлении) всегда будет не полон, так как у нас свое специфическое положение. Мы с одной стороны опорный пункт, с вершины которого можно наблюдать за всеми процессами в регионе, а с другой – тупик тюркской, советской, местами даже либерально-западной цивилизации. Нам не выгодно быть частью чужих проектов, а с другой стороны строить национальный проект, опираясь лишь на местечковость – это слишком узко. Евразия – это наше пространство возможностей.

Политолог, руководитель направления «Международные отношения» Международного университета в Центральной Азии Анатолий Макаров: Люди немного устали от крайностей, от радикализма. В Кыргызстане появился запрос на эволюционный реформизм, на политическую и экономическую стабильность. В силу этого не пользуются особой популярностью неолиберализм в радикальной форме или коммунизм.

Если мы говорим о социал-евразийстве как о более практичном течении, то оно имеет перспективы в нашем обществе. Сегодня необходимо отталкиваться от евразийства не как от концепции, а как от практики, так как мы уже живем и развиваемся в рамках Евразийского пространства и ему пока нет альтернативы. Да, в нем есть свои плюсы и минусы.  Именно в Евразийстве есть тот центризм, который может объединять идеи и ценности разных проектов. Все процесс должен идти снизу от общественно-политических  организаций, которые могут выносить идею на всеобщее обсуждения.

Часто говорят о том, что евразийство заканчивается там, где кончаются тюрки. Но как быть с Таджикистаном, который не тюркский по этническому составу? Вот он, у нас под боком! У нас с ним активная торговля, смешанные браки, родственные связи и т.д. Значит, нам нужна новая теория, наша евразийская прикладная теория, объясняющая и помогающая развивать реальность.

Доцент Кыргызско-славянского университета Игорь Халанский: Термин «Евразийство» появился и был оформлен в идеологическую концепцию в начале конце 20-х и начале 30-х годов XX века, второй ренессанс этой концепции пришелся на 90-е годы XX века. И вот сейчас мы переживает третье возвращение популярности этой темы. Причина популярности евразийства в эпоху кризисов во всех трех случаях одна – это естественное стремление найти общее между народами, пространствами в период формирования новой геополитической реальности.

Президент ОФ «Агентство Стратегических Инициатив «Евразия» Алибек Мукамбаев: Даже в сугубо экономическом процессе, таком как ЕАЭС, у нас нет стратегического видения, мы реагируем ситуативно. Сейчас наши ближайшие соседи Узбекистан и Казахстан начинают активное и взаимовыгодное экономическое сближение, масштабные инфраструктурные проекты, строятся новые дороги. Давайте отбросим планы крупных держав на наш регион (нам бы правильно научиться компоновать все эти интересы и извлекать них выгоду), но уже в ближайшие годы мы рискуем оказать в форватере тех торгово-экономических и логистических   процессов, которые запускают наши соседи.

Политолог Марат Суюнбаев: Начинателями евразийства еще в прошлом веке были в основном россияне.  В постсоветский период первыми евразийцами стали Нурсултан Назарбаев и Чингиз Айтматов. Евразийское пространство — это большое пространство интеграции. Такие пространства должны иметь некую идеологию.

Европейский союз — это реинкарнация римской империи на основе римского права и языков на основе латиницы.

Коллективизм и общинность — вот то, что лежит в основе евразийского, на мой взгляд, мировоззрения, и у кыргызов коллективизм в основе всего. Это нужно понимать политикам.

Читайте также: