Как из горных козлов делают «козлов отпущения», или кое-что из практики решения проблем экологии путем запретов и ликвидации

Ничего удивительного в том, что новый состав парламента рьяно взялся за решение вопросов, несколько отдаленных от насущных проблем избирателей нет. Так было и прежде. Решать социальные проблемы довольно сложно, тем более, когда компетенции не хватает. А вот переименовывать города и улицы, заботиться о повышении культурного уровня народа или защищать непонятно от чего родной язык, или родную флору и фауну – это всегда пожалуйста!

Вот и родился очередной проект закона о введении моратория на охоту на некоторые виды диких животных. Мораторий распространяется на следующие виды животных: 1) Горный баран, архар (Ovis ammon); 2) Козел горный, козерог (Capra sibirica); 3) Косуля (Capreolus pygargus); 4) Благородный олень, марал (Cervus elaphus asiaticus); 5) Кабан (Sus scrofa).

Сразу призываю к спокойствию ревностных охранителей животного мира и прочих экологов – речь идет вовсе не о тотальном отстреле животных! И вообще охотники – это самые активные охранники природы. Давайте по порядку.

Мораторий на охоту на диких копытных? Да не вопрос. Хоть на год, хоть на три года! Но при условии эффективного ведения этой самой защиты. А что это значит? Простым запреты охоты численность копытных не увеличить! Почему в справке-обосновании введения моратория нет статданных о количестве изъятых диких животных? А потому, что ее составители умышленно скрывают то обстоятельство, что добыча диких животных (законная) составляет лишь малую часть от их реальной численности. И это изъятие никак не сказывается на популяции того или иного вида.

К тому же. Постановлением правительства КР от 12 апреля 2017 года № 214 «О введении ограничений на специальное пользование отдельными видами животного мира» уже введен мораторий на добычу копытных по районам и областям республики, который продлится до 2026 года. С правовой точки зрения этот вопрос и должен быть в юрисдикции исполнительного органа власти, раз он носит временной характер и регулирует хозяйственную деятельность, то есть направлен на регулирование охотустройства и пользование объектами животного мира. Если законопроект носит экологический характер, он и должен определять сферу охраны и воспроизводства объектов животного мира, создания условий для сохранения популяций диких животных и в целом весь комплекс ограничений для ведения любой хозяйственной деятельности в местах обитания диких животных. Но у нас законодатели все валят в одну кучу. Так что если в скором времени появятся законы о борьбе с тараканами и грызунами, или по защите арычно-канавной сети от размывания, то общество воспримет такую законодательную практику вполне уместной. 

В эпоху становления рыночных механизмов как-то странно выглядит строка из вышеназванной справки-обоснования введения моратория: «Охрана животного мира подвержена чрезмерной коммерциализации и слабому общественному контролю». Значит, для достижения нужного результата нужно всего-то снизить коммерциализацию и усилить общественный контроль. Первое в руках государства, второе – общественности. В республике, судя по перечню организаций-инициаторов моратория, общественность очень озабочена состоянием флоры и фауны, но одними митингами и флэшмобами не накормить барсов, не защитить даже от собак молодь козерогов и косуль. Вот бы эти организации и отчитались, сколько они на полученные зарубежные гранты соорудили кормушек для диких зверей, заготовили травы и зерна для подкормки, выложили соли, да и просто провели рейдов по охране природных зон.

И разве само государство в лице соответствующих природоохранных ведомств не в состоянии регулировать количество путевок на добычу того или иного вида? Неужели необходим полный запрет вместо эффективного управления отраслью? Может, тогда целесообразнее просто ликвидировать эти государственные ведомства, которые не выполняют свои функции по охране и воспроизводству животного мира? Так и в справке пишут, что «Действия и бездействия уполномоченных государственных органов не обеспечивают конституционных прав граждан на сохранение уникальных территорий природно-заповедного фонда, защиту экологических систем республики, сохранение биологического разнообразия и обеспечение безопасности для животного мира». Но почему же в самом проекте закона о моратории об этом ни слова?! Вот в проекте закона и написали бы: ликвидировать систему распределения охотугодий и государственные структуры, которые не выполняют функции защиты и воспроизводства животного мира и т.п. 

Инициаторы моратория утверждают, что «численность диких животных за период с момента обретения независимости республики ощутимо сократилась». Они же констатируют, что ныне «предпринимательством в сфере охоты и охотхозяйственной деятельностью занимаются 52 юридических лица, из них: 42 частных охотничьих фирм (ОсОО), 9 общественных и 1 государственное». Общественные объединения охотников по самой своей природе являются Некоммерческими, как и государственное предприятие. Но для остальных частных фирм прибыль на охоте – главный источник доходов. Причем, эти частные фирмы и занимаются трофейной охотой на копытных. Чему тогда удивляться, если само государство в лице своих госорганов способствует этому частному бизнесу? Мораторий на отстрел копытных убьет в первую очередь именно эти фирмы и лишит республику миллионов сомов, которые она получает, продавая лицензии. Ну все просто: хотите сохранить диких зверей – не продавайте разрешения на их отстрел! И не нужно городить огород с мораториями.

У нас в стране почему-то всегда принято обвинять несовершенство его величества Закона, а не тех, кто призван этот закон выполнять. Вот и на сей раз в пояснительной записке к законопроекту ответственность смещается в сторону несовершенства правовой базы. «Необходимо отметить, что поправки в Закон «О животном мире» от 13 марта 2014 года № 45, а также принятие Закона Кыргызской Республики «Об охоте и охотничьем хозяйстве» дали возможность для хищнического использования объектов животного мира, занесенных в Красную Книгу КР. Эти законодательные акты, содержащие антиконституционные положения, по сути, узаконили отстрел и валютную охоту на редкие и исчезающие виды животных, узаконили коммерциализацию системы охраны животного мира в республике».  

Не нравится инициаторам моратория сравнительно недавно принятый Закон Кыргызской Республики «Об охоте и охотничьем хозяйстве», который не обеспечивает выполнения тех задач, которые от него ждали. Так дело не в самом законе, который мало чем отличается от законов других стран, а в его применении. Наличие государственного охотбилета не гарантирует наличия совести и даже просто культуры у его обладателя. Само государство сделало охоту предметом коммерции, а не культурного отдыха, спорта, национальных традиций. Дороговизна разрешительных документов (лицензии, отстрелочные карточки, и пр.) помноженная на дороговизну непосредственно охотничьего снаряжения уже делают это хобби в большей степени доступным только для людей состоятельных. А это особая категория граждан, которая полагает, что за деньги можно купить всех и все.

И все-таки главный недостаток проекта закона о моратории в его явной однобокости, отсутствии комплексного подхода к решению поставленной задачи – увеличению численности диких копытных. Речь в нем идет только об одном факторе – изъятии из популяции определенного числа диких животных. Но нет ни слова о самом сохранении условий существования и воспроизводства этих животных. А ведь именно эти условия и являются основным и самым главным вопросом! Это и контроль за выпасом скота, и за содержанием собак, которые охраняют отары и при этом уничтожают большую часть молодняка диких копытных. И борьба с браконьерством местного населения. И проведение широкого комплекса биотехнических мероприятий, и популяризация красивой и культурной национальной охоты, ее лучших традиций. Опыт многих зарубежных стран говорит о том, что можно сохранить и биоразнообразие, и эффективно вести охотхозяйственную деятельность.

В целом же, введение любых запретов и ограничений проблем не решает. Напротив, создает новые трудности. Не будет охоты – некому будет охранять угодья от браконьерства, потому как у государства нет средств для содержания егерской охраны. Если у сотрудников государственной лесной охраны, очень малочисленной и слабо оснащенной мизерные оклады, то где взять деньги на содержание еще сотен или даже тысяч сотрудников в охотничьих угодьях? Разрушить охотхозяйства, разогнать егерей, лишить бюджет страны доходов от продажи лицензий и путевок – это все не требует особых умственных и организационных усилий. А вот навести элементарный порядок с учетом и контролем не пробовали?

А.Гладилов         

Читайте также: