POLIT.KG
Информационно-аналитический портал

Турция в Центральной Азии: традиции и парадигмы

09.08.2016 18:26 - Polit.kg
Турция в Центральной Азии: традиции и парадигмы

Турция относится к числу тех стран, внешнеполитические парадигмы которых остаются незыблемыми столетиями, независимо от формы правления в самой стране, как и от публичной идеологии для внутреннего и внешнего потребления.  Эти парадигмы столь же устойчиво вписаны в самые разнообразные концепты, используемые в среднесрочных измерениях — будь то османизм, или его обновленная концепция неоосманизма; будь то пантюркизм или турецкая версия евразийства, подразумевающая интеграцию исключительно на основе этнического тюркского происхождения;  или панисламизм под знаменами Османской империи или Партии справедливости и развития во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом.

Довольно устойчив всегда был и круг управляющих этими концептами внешних центров — на протяжении всего XIX века и примерно до августа 1914 года это была Британская империя (хотя уже в конце XIX века начинала формироваться и прогерманская ориентация). После недолгого периода лавирования между интересами держав в последние годы перед первой мировой, в войну Турция вступает союзником Германской империи. Эта ориентация с небольшими временными изъятиями продолжается практически до окончания второй мировой войны. Среди изъятий — имевший тактическое значение и для Мустафы Кемаля Ататюрка, и для советского правительства — короткий период подъема отношений с Советской Россией в 1920-х годах. После второй мировой войны место куратора Турецкой республики уверенно занимают США, в том числе — в рамках участия в НАТО.

Турецкая политика в нынешней Центральной Азии все это время имела абсолютно однозначную антироссийскую направленность, совпадая с интересами Великобритании, Германии, позже США. В ней было немало весьма любопытных эпизодов.

«Турецкий след» в Синьцзяне

Это, например, события 1860-х-1881 годов, когда в Синьцзяне происходило широкомасштабное антикитайское восстание. С устранением цинской администрации на территории Синьцзяна в течение 1865 г. там было создано несколько самостоятельных государств (ханств) уйгуров и дунган: Кучарское, Хотанское и Кашгарское в Восточном Туркестане, Таранчинское ханство со столицей в Кульдже и Дунганский султанат с центром в Урумчи. В 1867 г. три ханства были объединены в единое феодально-теократическое мусульманское государство, которое возглавил наследник бывших теократических правителей Кашгарии – кашгарских ходжей – Бузрук-хан. В том же году власть в кашгарском государстве Йэттишаар (Семь городов, Семиградье) перешла в руки Якуб-бека, выходца из Кокандского ханства. Русский востоковед Н.И. Веселовский пишет: «Преследуя цель утвердить за собою власть в Кашгаре, Аталык [титул, присвоенный себе Якуб-беком, буквально: «заступающий место отца», в Средней Азии давался лицам особо почетным и уважаемым — А.К.] обратился с письмом к английской королеве, прося у нее совета и указания, как управлять народом. Королева посоветовала ему обратиться за такими указаниями к турецкому султану. Тогда Бадаулет Якуб вошел в сношения с султаном, объявил его своим главою и просил разрешения помещать его имя на монетах. Султан посылал Якубу оружие и людей, знавших военное искусство. В числе таковых был Заман-Бек, сделавшийся впоследствии переводчиком канцелярии туркестанского генерал-губернатора».

Суть самой идеи «независимого Туркестана» имела прямое отношение как к турецкой внешней политике и распространению турецкого влияния, так и к распространявшимся из Стамбула доктринам пантюркизма и панисламизма. Сразу после признания Якуб-беком себя вассалом турецкого султана, в Синьцзян поспешили турецкие военные советники. Контакты между мусульманами Китая и Турции через Русский Туркестан подпитывали сепаратистские настроения в Синьцзяне. Главным посредником в этом длительное время были исламские центры Кокандского ханства, откуда в Синьцзян шел поток проповедников и ходжей — потомков династии Яркендских правителей. Оказалось, что Йеттишаар угрожает восточным границам Российской империи гораздо больше, чем сам Китай. Слишком большой вес приобрели при дворе Якуб-бека британские и турецкие офицеры и дипломаты, под их влиянием Якуб-бек захватил несколько стратегических перевалов на Тянь-Шане и начал борьбу за контроль над рынками Кокандского ханства. Стоявшие за Йеттишааром и Кокандом собственно турецкие и боитанские интересы подразумевали достижение несколько отличающихся друг от друга целей. Если для Британии было важно, прежде всего, ослабление власти Пекина для утверждения своего влияния на востоке Китая, а также недопущение окончательного вхождения Туркестана в состав России и приближение России к границам Британской Индии, то для Турции распространение своего влияния на тюркское население как Восточного (Синьцзян), так и Русского Туркестана было частью османистской доктрины. В 1873 г. турецкий султан присвоил Якуб-беку даже титул эмира, подчеркивая прочность контактов Турции с Восточным Туркестаном.

Цинская империя находилась в этот момент в чрезвычайно тяжелом положении вследствие цепи политических кризисов, вызванных двумя «опиумными войнами», «открытием» Китая западными державами, началом конфронтации с Японией, крестьянской войной тайпинов и восстаниями неханьских народов. Чтобы обезопасить собственную восточную границу и свои туркестанские владения, Петербург в 1871 г. откликнулся на просьбу Пекина и направил в районы, пограничные с Йеттишааром, войска под командованием генерала Г.А. Колпаковского, взявшие под контроль территорию севера Синьцзяна, именовавшуюся тогда в российских документах «Илийским краем».

На фоне российской оккупации Илийского края, нейтрализовавшей по сути дунганских повстанцев-сепаратистов, в 1878 г. китайские войска разгромили уйгурские отряды Якуб-бека, часть из которых возглавлялась турецкими офицерами, а в 1883 г. Синьцзян был преобразован в одну из провинций Китая. После вывода российских войск и возвращения Синьцзяна под юрисдикцию Пекина, по петербургскому договору 1881 г., за Россией осталась лишь часть Илийского края, где были расселены дунгане, уйгуры и казаки. Синхронно сориентированное на Лондон и Стамбул Кокандское ханство было ликвидировано, зимой 1876 г., его территория была включена в состав Туркестанского генерал-губернаторства Российской империи.

Начало же XX века можно считать уже и эпохой турецкой soft power в регионе в формах, вполне актуальных и для XXI века. К примеру, в 1914 году в Кашгар из Стамбула прибыл Ахмет Кемаль Хабибзаде — функционер младотурецкой «Иттихат ве Теракки», основавший в Кашгаре «Исламское общество» и занявшийся широкой просветительской деятельностью среди тюркоязычных уйгуров. Результатом шести лет его деятельности в Кашгаре и округе стала целая сеть школ, активно распространявших идеологию пантюркизма и турецкое влияние в целом. Это были школы «Нуры Маариф», «Менбау’и-ирфан», «Муса Байефлер», «Теракки», «Нехеми Хилал», «Хамиет», «Хилилие» и «Решадие»…

Первая мировая война и восстание 1916-го года

После вступления в Первую мировую войну Османской империи на территориях Туркестана и Степного края широко распространились воззвания: «Мусульмане! Царствующий над нами Халиф Ислама — Турецкий Султан ведет войну с Россией и другими ей союзными государствами. Каждый мусульманин должен сочувствовать этой священной войне Султана и обязан немедленно жертвовать на ее нужды и во благо войны всего мусульманства. А тот, кто не в состоянии жертвовать, тот должен сам встать в ряды сражающихся против неверных…  Настало время освобождения от власти гяуров-русских…». Распространялись слухи о поражениях российских войск, а самые малые успехи германских и, особенно, османских войск безудержно восхвалялись. Возросла активность турецкой и германской агентуры в пограничном Синьцзяне, русское и британское консульства в Кашгаре нередко оказывали давление на местные китайские власти, добиваясь пресечения деятельности турецко-германских агентов и наказания или удаления с должностей китайских чиновников, потворствовавших им.

Особым рычагом влияния Турции были созданные по примеру движения турецких младотурок: движения джадидов — «младобухарцев», «младохивинцев», провозглашавших лозунги модернизации жизни мусульманских и тюркских стран и народов. К началу войны регион наводнили эмиссары от партии «Иттихат ве Теракки», турецкие учителя и коммерсанты, помимо ведения других дел дружно собиравшие с местного населения пожертвования в пользу турецкого султана. Это был канал воздействия на общественное мнение среднеазиатских народов и пропаганду турецкой политики. На территории Русского Туркестана было размещено до ста тысяч пленных турецких солдат и офицеров, ведших враждебную пропаганду среди тюркоязычного населения региона. А всего четырьмя годами позже уже Советской России пришлось столкнуться с ситуацией, когда сотни бывших пленных турецких офицеров,  сознательно не возвращаясь в Турцию, перейдут на службу к басмаческим курбаши Ибрагим-беку, Джунайд-хану и другим.

Известный башкирский тюрколог и идеолог пантюркизма Ахметзаки Валиди (Валидов) вспоминал характерный эпизод в работе Конгресса народов Востока в Баку в сентябре 1920 года, в котором принимал участие и бывший военный министр турецкого правительства, один из лидеров младотурок Энвер-паша. В кулуарах конгресса один из делегатов, активный участник проекта «Туран Йолу», Хаджи Сами (Kushji Bashi Zade Sami Beg) восторженно рассказывал Энвер-паше: «В 1916 я, простой и скромный турок, поднял весь Киргизстан против русских. Перед твоей славой и популярностью в Туркестане не устоит никто!»

 «Турецкий след» в восстании 1916 года описывает (в книге «Asyada bes turk») и еще один из известных деятелей пантюркизма того времени, Адиль Хикмет Бей, сам с группой турецких эмиссаров находившийся в Семиреченском крае и в Туркестане, где сотрудничал с одним из лидеров восстания киргизского племени сарыбагыш, сыном Шабдан батыра Исамиддином.

Развал Османской империи и образование Турецкой республики внесли коррективы, но не изменили сути основных концептов турецкой политики. В идеологии место доктрины османизма призывающей к единению и братству всех народов империи постепенно заняли идеи пантюркизма и панисламизма. Пантюркизм в качестве доктрины так называемого единства всех тюрко-язычных народов под верховным главенством турок-османов успешно использовался и младотурками для насаждения среди турок националистических чувств и настроений.

 В отрогах Гиндукуша

Еще в ходе реформ кабульского эмира Хабибулло-хана в первые годы XX века в первом в Афганистане гражданском государственном учебном заведении «Хабибия» и в первой военной школе «Харбин» главные дисциплины преподавали турецкие преподаватели. Взгляды турецких младотурок, национально-буржуазные идеи и здесь имели влияние, лишь преломляясь от концепции пантюркизма в сторону панисламизма, причудливо сочетавшегося с пуштунским национализмом. Именно на младотурецкой литературе сформировалась идеология Махмуда Тарзи, идеолога и лидера «младоафганцев», в содержании выпускавшейся им первой в Афганистане газеты «Сирадж ал-ахбар» не только подчеркивались в панисламистском духе особые симпатии к мусульманским странам, но и постоянно проявлялись протурецкие настроения с отзвуками шовинистических взглядов, не чуждых младоафганцам как и младотуркам.

С начала XIX века в Афганистане, особенно среди афганских пограничных племен, были сильны антианглийские настроения. Поэтому значительное воздействие на ситуацию в стране оказывало участие в первой мировой войне с октября 1914 г. Турции, популярен был переведенный на пушту и дари манифест турецкого султана, провозгласившего «джихад» против Англии и России. Антианглийские и антироссийские, как и протурецкие, настроения объединяли представителей придворной реакционной группировки консерваторов — «староафганцев» с младоафганцами.

Этим не могла не воспользоваться Германия. Для привлечения на свою сторону Афганистана в качестве союзника германская разведка и дипломатия активно пытались использовать религиозный авторитет турецкого султана. Германская и турецкая пропаганда представляли кайзеровскую Германию бескорыстным другом мусульман, распространяя всевозможные вымыслы вроде принятия Вильгельмом II ислама и т. п. В Турции была сформирована специальная германско-турецкая миссия с целью побудить афганского эмира к вступлению в войну на стороне Германии и ее союзников. Замысел организации экспедиции в Афганистан принадлежал Энвер-паше, начальнику турецкого генерального штаба. В этом штабе еще до начала войны вынашивались планы распространения турецкого влияния на подходах к Индии и Туркестану.

В конце 1914 года Энвер-паша обратился к своим немецким союзникам с просьбой прислать несколько офицеров для усиления состава турецкой экспедиции. Германский генеральный штаб положительно отнесся к этой идее и направил в Турцию группу офицеров во главе со старшим лейтенантом Оскаром фон Нидермайером. Он хорошо владел персидским языком, за несколько лет до того участвовал в немецкой экспедиции в Иран и в Индию. Германское министерство иностранных дел прикомандировало к миссии дипломатического чиновника — фон Хентига. Нидермайер должен был добиться согласия Афганистана на вступление в войну на стороне Германии и ее союзников и уговорить эмира Хабибуллу-хана вторгнуться в Индию и в русский Туркестан.

В конце марта 1915 г. экспедиция выступила из Багдада тремя группами. Они продвигались на восток, используя для переходов ночное время. Русские и британские разведслужбы знали о приближении экспедиции к афганско-персидской границе и организовали патрулирование приграничных районов конными отрядами. С большим трудом миссии удалось перейти ирано-афганскую границу. Преследуемая русским казачьим отрядом, в августе 1915 года миссия прибыла в Герат, откуда сопровождаемая уже афганским эскортом, она выехала в Кабул.

Недермайером было вручено эмиру письмо турецкого султана с предложением под знаменем «джихада» выступить на стороне Германии и ее союзников против Англии и России, а также личное послание кайзера Вильгельма II, но отношение эмира к миссии очень неровным, Хабибулла-хан держался настороженно. Только к январю 1916 года Нидермайеру и Хентигу удалось склонить его к подписанию проект договора с Германией, после чего эмир разрешил членам миссии принять участие в реорганизации афганской армии. В ходе дальнейших переговоров руководители миссии, затрагивая вопрос о вступлении Афганистана в войну, получали уклончивые и неопределенные ответы, сопровождавшиеся предъявлением предварительных условий. Например, на одной из встреч Хабибулла-хан заявил, что Афганистан выступит против Англии только в том случае, если будет обеспечен нейтралитет России… Хабибулла-хан был сторонником нейтральной политики, но в его окружении были чрезвычайно сильны протурецкие и прогерманские настроения, лоббистов-староафганцев возглавлял Насрулла-хан, брат эмира, считавшийся главным претендентом на престол в случае внутреннего переворота.

Англичане, в свою очередь, не упускали возможностей дискредитировать в глазах эмира миссию Нидермайера-Хентига, информируя его о перехваченных письмах, которые свидетельствовали о намерениях членов миссии произвести в Афганистане переворот и покончить с Хабибуллой-ханом в случае дальнейшей затяжки его выступления против России и Англии. Весной 1916 г. Нидермайер и Хентиг убедились в бесперспективности попыток втянуть Афганистан в войну. Большая часть миссии вскоре покинула Афганистан.

Развал Османской империи и образование Турецкой республики внесли коррективы, но не изменили сути основных концептов турецкой политики. В идеологии место доктрины османизма призывающей к единению и братству всех народов империи постепенно заняли пантюркизма и панисламизма. Пантюркизм в качестве доктрины так называемого единства всех тюрко-язычных народов под верховным главенством турок-османов успешно использовался и младотурками для насаждения среди турок националистических чувств и настроений.

Александр Князев

http://www.gumilev-center.af/archives/2779

продолжение


Просмотров статьи: 1073


Постоянный адрес статьи: http://polit.kg/news/403